Темная Дейзи - Страница 57

– Дейзи, подожди! – закричала Роуз, но я бежала, не оглядываясь.

Должно быть, я бежала – и плакала – дольше десяти минут, по большей части вверх по склону, вдоль прибрежной дороги к скалам, выходящим на бухту Блексэнд. Это был самый быстрый путь до дома, когда прилив был так близко, в обход камней, не дававших просто пройти по песку. Я чувствовала себя такой одинокой. Я не могла перестать думать о мальчике, поцеловавшем меня, а затем обозвавшем ненормальной, и о том, что он был прав. Я была ненормальной и никто меня не любил. Никому я даже не нравилась, даже не своим родным. Мне казалось, что сердце дрожит у меня в груди.

Я была на полпути к дому когда это случилось. Прямо на вершине скалы, но так близко к песчаным дюнам и потайной тропе, которая вывела бы меня к нашей части бухты Блексэнд, и к перешейку, соединившему бы меня с Сиглассом. В тот момент я хотела только одного – вернуться к себе в спальню незамеченной, закрыть дверь и запереться от мира навсегда.

Я услышала музыку прежде, чем увидела машину. Я узнала машину Конора по песне Don’t Worry, Be Happy. Я остановилась на середине дороги, решив, что он приехал спасти меня. Что, может, он все же любил меня. Мое воображение разыгралось не на шутку, как всегда, и я представила, как Конор скажет мне, что Роуз и Лили были ошибкой, и что он тоже хотел бы стать первым, кто меня поцелует.

Но машина не притормозила.

Don’t Worry, Be Happy[11] разносилась по всей бухте Блексэнд, пока голубая «Вольво» приближалась. Но я беспокоилась, и не была счастлива. Я помню, каким чернильно-черным было небо, а звезды время от времени стеснительно прятались. Я помню звук моря, разбивающегося о скалы внизу, и я помню, как невыносимо холодно мне было. У меня стучали зубы.

На мне были лишь джинсовое платье-комбинезон, полосатая кофта с длинными рукавами, радужные колготки и кроссовки с маргаритками, а Хэллоуин выдался особенно холодным. Я набросила на себя свой костюм из простыни, пытаясь согреться, пока шла вдоль дороги. Меня не заботило, что я смахиваю на призрака, потому что я себя им ощущала. Может, Конор счел меня всего лишь призраком, въехав в меня на скорости тридцать миль в час. Я уверена, в противном случае он бы затормозил.

Я помню, как пролетела по воздуху. Высоко, как птица. Было совсем не больно. Даже когда я приземлилась на дорогу. Белая простыня тоже полетела, а затем упала на меня, прикрывая лицо, словно объявляя мою смерть. Машину занесло, она резко и внезапно остановилась, освещая фарами простыню и меня под ней. Кругом все было таким совершенно неподвижным, тихим и спокойным.

Пока одна из дверей машины не открылась.

Первым я услышала голос Лили. Она звучала ужасно пьяной.

– Какого хрена это было?

Потом открылись еще две дверцы.

– Думаю, ты во что-то въехал, – сказала Роуз. – Нужно было смотреть на дорогу, а не играться с магнитофоном.

– Поверить в это не могу, – сказал Конор, звуча еще более пьяным, чем мои сестры. – Оно появилось из ниоткуда.

– Оно? – сказала Роуз. Я слышала, как она медленно приближается ко мне. Словно я была раненым животным на обочине. – Это что, костюм Дейзи? – шепотом спросила она. – О, боже, ты что, сбил Дейзи?

– Нет! – сказал Конор. – Нет, это просто простыня.

– Простыни не отскакивают от капота, – сказала Лили.

Один из них стащил простыню. Думаю, это была Роуз, потому что первым я услышала ее крик. Это был нежный крик, если такое возможно. Я хотела заверить ее, что я в порядке. Но в тот момент я поняла, что не могу говорить или открыть глаза или даже двинуться. Мне было всего тринадцать, но я умирала уже восемь раз. Даже если бы мое сердце остановилось, я знала, что можно запустить его снова. Так всегда было в прошлом. Им просто нужно было позвать на помощь.

– Что мы наделали? – прошептала Роуз. – Что. Мы. Наделали? – Во второй раз она истерически прокричала слова.

– Мы ничего не делали, – сказала Лили, внезапно звуча трезвой. – Конор был за рулем.

– Это не помогает, – сказала Роуз. – Нам нужно помочь Дейзи.

Она прощупала пульс и я помню, какими теплыми были ее дрожащие пальцы на моей холодной коже. Я хотела, чтобы она подержала меня за руку и сказала, что все будет хорошо.

– Она ударилась головой. Выглядит очень плохо. Очень много крови… очень. – Роуз склонилась надо мной и я ощутила запах алкоголя в ее дыхании. – Я не могу нащупать пульс и… не думаю, что она дышит. – Роуз начала громко всхлипывать. – Нам нужно найти телефон и вызвать «скорую».

– Как? – сказала Лили и я услышала, что она тоже плачет.

Мы знали, что они не смогут позвать на помощь, не заехав в город или в Сигласс, где им нужно было бы спуститься по скале и пересечь перешеек, чтобы добраться до телефона бабушки. Оба варианта заняли бы минимум двадцать минут, а к тому времени могло быть слишком поздно, если вообще не было уже в тот момент. В 1988-м у нас не было мобильных. Даже теперь в этом уголке корнуэльского побережья нет сигнала.

– Погодите, – сказал Конор. – Нам нужно это обдумать, пока мы не сделали чего-то, о чем пожалеем.

– О чем ты? Разве ты уже не сделал то, о чем жалеешь? – закричала на него Роуз. – Ты убил Дейзи!

– Я не сдал на права, – тихо сказал Конор.

– Что ты сказал? – спросила Роуз.

– Я не сдал на права, но не хотел говорить тебе, что провалился. Как я мог признаться моей гениальной девушке – которая собирается в Кэмбридж – что я не смог сдать простой тест? Я соврал. Ради тебя. И я не спросил разрешения у отца, чтобы одолжить машину, потому что он бы не разрешил – он знает, что у меня нет прав.

– О, Господи, – прошептала Роуз.

– Меня отправят в тюрьму, – сказал Конор. – Они скажут, что это непреднамеренное убийство. Я пил. Они меня закроют. Моя жизнь закончится… Я никогда не смогу устроиться на работу. Я просто хотел отвезти свою девушку на вечеринку перед ее отъездом в университет, девушку, которая все равно меня бросит, а теперь я сяду в тюрьму.

– Я не собиралась тебя бросать, с чего ты это взял? Это был несчастный случай…

– Несчастный случай, о котором я буду сожалеть остаток своей жизни.

Повисла тишина. Я слышала лишь шум моря. Это было похоже на колыбельную и я чувствовала, как меня куда-то уносит. Потом Конор снова заговорил.

– Нам обязательно делать все еще хуже? – спросил он.

– Что ты имеешь в виду? – сказала Роуз. – Дейзи мертва. Ничего не может быть хуже. Мне жаль, что ты соврал насчет прав, и мне жаль, что у тебя будут проблемы, но это твоя вина.

– Разве? Вы обе знали, что ваша младшая сестра была на вечеринке, хотя должна была оставаться дома. Ваши родители узнают, что вы за ней не следили и не пытались вернуть ее в Сигласс. Вы разрешили ей пить алкоголь, а потом оставили ее одну на пляже, хоть она несовершеннолетняя и у нее проблемы с сердцем. Вы издевались над ней и заставили ее убежать. Ваша семья будет ненавидеть вас точно так же, как меня, до конца вашей жизни.

Я хотела сказать им, что я в порядке. Что им не нужно беспокоиться. Но я все еще не могла двигаться.

– Он прав, – сказала Лили. – Они нас возненавидят.

– Вы оба с ума сошли? – отозвалась Роуз. – Что вы предлагаете? Оставить ее посреди дороги, как животное?

– Нет, – сказал Конор, и я испытала такое облегчение, пока он не заговорил снова: – Я предлагаю сбросить ее со скалы.

Даже если бы я в тот момент могла говорить, не думаю, что у меня бы получилось.

– Подумайте об этом, – сказал он мягко. – Я знаю, как это вас расстраивает, но Дейзи все равно оставалось недолго. Мы все это знаем. Все врачи говорили, что ее сердце долго не продержится. Она была хорошим человеком. Она не хотела бы, чтобы над тобой, мной или Лили всю жизнь висело это, как петля на шее. Ее жизнь кончена, что бы мы ни делали, но наши не должны заканчиваться. Это будет выглядеть как несчастный случай. Нам нужно просто разойтись по домам и молчать. Сказать, что она незаметно ушла с пляжа.