Техническая неисправность - Страница 5

Александр. В чем дело?

Ресничкин. Его пришлось изъять.

Александр. Что значит «изъять»?

Лопатка. Зачем утруждать себя разговорами по телефону? Вам нужен покой.

Анусин. Мы ограждаем вас от стресса.

Александр. Да вы с ума сошли!

Андреевич. Александр, а ведь это хорошо, что вы задержались в нашем городе.

Анусин. У вас будет время познакомиться с городом и его жителями чуть ближе.

Ресничкин. Заодно сможете избавиться от предвзятого отношения к провинции. Это порок, Саша. Его нужно искоренять.

Александр. Слушайте, идите к черту!

Лопатка. Мы решили, что за то время, пока вы будете у нас…

Андреевич….у вас будет прекрасная возможность, что называется, реабилитировать себя.

Александр. Кто вам сказал, что я буду у вас? При первой же возможности уеду.

Андреевич. Простите, что вас смущает? Пока будете выздоравливать, мы будем водить вас по городу. Посетите городской музей, филармонию… Заглянете в наши дома, подробно ознакомитесь, что называется, с бытом анусинцев…

Анусин. Ведь, как ни крути, вы все еще перед нами в долгу.

Лопатка. Кто обидел Виктора Витальевича злосердечным отказом?

Александр. Ничего, дайте только прийти в себя… Да, и потрудитесь вернуть телефон.

Ресничкин. Думаешь, мы позволим тебе уехать?

Анусин. Неисправленным?

Андреевич. Духовно несовершенным?

Лопатка. Полным высокомерия?

Александр делает новую попытку подняться, но его прижимают к кровати.

Александр. Пустите!

Анусин. Александр, в вас говорит эгоизм. Вам кажется, что ваша личная жизнь и ваши неотложные дела это самое важное, что может быть, но, поверьте…

Лопатка….самое важное для вас – научиться уважать людей…

Ресничкин….мнение коллектива…

Андреевич….устоявшиеся традиции…

Александр (глядя на Андреевича). Постойте! Я вспомнил!

Лопатка. Что вы вспомнили?

Александр. Вы толкнули меня под машину!

Ресничкин (Андреевичу). Ты толкнул его?

Александр. Да, да! Ваш родственник подъезжал на такси, а вы толкнули меня!

Андреевич. Александр, уверяю вас, это была другая, незнакомая мне машина. Мой шурин подъехал позже.

Александр. Не врите!

Андреевич. Я понимаю, у вас превратное мнение о людях из глубинки. По-вашему, мы врем и лицемерим. Но вы должны знать: я хотел удержать вас. Мне показалось, вы зацепились ногой о выбоину в асфальте, начали падать на проезжую часть… Я протянул руки, чтобы схватить вас… Может быть, это заставило вас думать, что я вас толкаю?

Анусин. Один момент. У нас есть свидетель, который все видел. (Открывает дверь.)

Входит Марина – совершенно свободно, без признаков слепоты.

Доброе утро. Вы видели, что произошло вчера ночью?

Марина. Да. Я стояла на улице, недалеко от гостиницы.

Анусин. Кто-нибудь толкал этого человека под машину?

Марина. Нет. Он упал сам.

Анусин. Спасибо, больше вопросов нет. (Открывает перед ней дверь.)

Марина уходит.

Александр. Как можно ей верить?! Она слепая! Во всяком случае, была. Что происходит?! Что вам нужно?!

Лопатка. Мы же объяснили…

Анусин….нам нужно, чтобы вы остались здесь…

Лопатка….избавились от высокомерия…

Андреевич….стали ближе к обычным, маленьким людям.

Александр. Все равно сбегу!

Ресничкин. Как же ты сбежишь, если не сможешь ходить?

Александр. Не понимаю.

Лопатка. Александр Юрьевич, когда человеку ломают коленные чашечки… (Берет бейсбольную биту.)

Анусин….дробят…

Андреевич….на мелкие кусочки…

Лопатка….после этого он обычно лишается возможности ходить.

Ресничкин. Тем более бежать.

Андреевич. Ну подумайте, зачем вам бежать, когда можно не спеша знакомиться с историей города, с его самобытной культурой…

Александр. Вы не сделаете этого!

Анусин. Мы понимаем, вам не хочется страдать, вам неприятна физическая боль… Но то, что мы собираемся сделать, Александр, это…

Андреевич….что называется, необходимо…

Ресничкин….неизбежно.

Анусин. Вспомните, как иной раз бывает. Во время больших праздников… Свадеб, юбилеев… Обязательно находится тот, кто отказывается выпить вместе со всеми. Он называет веские причины: язва, болезни печени, селезенка… Человеку действительно нельзя пить, противопоказано. Но требования коллектива, невозможность нарушения давних традиций все-таки вынуждают его осушить одну, а то и несколько рюмок. И пускай он после этого будет мучиться спазмами, пускай плюется кровью над раковиной…

Лопатка. Кровохарканье.

Анусин….тем не менее, его будет греть осознание того, что он не нарушил традиций. Потому как одно маленькое нарушение традиций, Александр, ведет к серьезному шатанию всей системы ценностей и устоявшегося мировоззрения в целом. И что после этого? Хаос, анархия?

Андреевич. Животные нравы?

Лопатка. Преступность на улицах?

Ресничкин. Промискуитет?

Анусин. Нет, уж лучше вам все стерпеть, Александр. Достойно и мужественно. Думайте, что все это ради того, чтобы предотвратить негативные последствия.

Александр (пытаясь освободиться). Пустите! Уберите руки!

Анусин. Кто-нибудь зажмите ему рот.

Ресничкин зажимает рот Александра ладонью. Тот пытается сопротивляться, но держат его крепко. Лопатка придвигает к кровати пуфик. Остальные разворачивают Александра поперек кровати, ноги кладут на пуфик. Лопатка, сняв со спинки кровати сложенное в несколько раз полотенце, накрывает Александру колени.

Лопатка. Не беспокойтесь, я хирург. Более двадцати лет практикую в поликлинике номер два. Знаю, как лечить колени, и знаю, как их ломать. Зажмурьтесь, вам не обязательно на это смотреть.

Александр смотрит широко раскрытыми глазами.

Зажмурьтесь, прошу вас. Ну, как знаете. «Царь повелел Этеону огонь разложить и немедля мяса изжарить; и тот повеленье с покорностью принял». «Одиссея», стих девяносто пятый, перевод Жуковского. (Заносит биту над ногами Александра.)

Александр зажмуривается.

Солнечный день. По улице идет Ресничкин, толкая перед собой инвалидное кресло, в котором находится Александр с загипсованными ногами, уложенными на специальные подпорки. Ресничкин почти не кашляет: видимо, его бронхи пошли на поправку.

Ресничкин. Обрати внимание: центр нашего города.

Александр. Это центр?!

Ресничкин. Да. Улица Ленина. Что тебя удивляет?

Александр. Нет, нет. Все очень даже ничего.

Ресничкин. Кстати, как тебе наша картинная галерея?

Александр. Ну, честно говоря…

Ресничкин. Видишь, как удачно сложилось. Пришли, а там выставка местных художников-пейзажистов. Я лично под большим впечатлением. Особенно понравились кусочки льда на луже посреди дороги. А ты что скажешь? Как тебе картины?

Александр. Честно?

Ресничкин. Да, будь добр.

Александр. Никак.

Ресничкин. А подробнее?

Александр. По-моему, это уныло и убого.

Ресничкин. Объясни же.

Александр. Ну, скажи, на черта показывать мне ухабистую дорогу и полусгнивший колодец?

Ресничкин. Потому что это трогает душу.

Александр. Извини, но я такого добра в жизни насмотрелся, зачем мне еще подсовывать дрянную копию? Ваши художники, – они, знаешь, будто упиваются своей провинциальностью. Как калеки, которые выставляют напоказ обрубки. Причем выставляют не просто так, а с каким-то наслаждением и мазохизмом. Тычут язвы тебе в лицо и не просто просят, а требуют: смотри, люби, вдыхай!.. Извини, я не хотел тебя обидеть.