Танцующий бог (СИ) - Страница 59

— На луг, где театр остановился, я оттуда, — тоже улыбнулась Найра. — Но я и сама дойду.

— Не могу отпустить девушку одну в темноте, здесь бандитов, конечно, не водится, но хулиганы встречаются, — возразил оборотень. — Могут пристать.

— Для меня это не страшно, дам им, мне не жалко, — засмеялась гадалка.

— Они не оценят, могут просто избить, — отрицательно покачал головой Норт. — Идем.

Найра, которая была бы не прочь продолжить приятное занятие, вздохнула и отряхнула юбку, на которую налипло сено. Затем двинулась за взявшим ее за руку оборотнем. Стены у Шейнара никогда не было, поэтому никто не помешал им покинуть город. Дорога за разговором прошла незаметно, и вскоре показались костры, разожженные вокруг фургонов актерами, готовящими ужин. Они только покосились на провожающих их гадалку трех крепких парней, давно привыкнув, что у Найры постоянно новые мужчины. Не у нее одной так, девушек свободных нравов среди циркачей всегда хватало.

— Ты это... извини, если что не так... — смущенно пробормотал Норн, протягивая гадалке что-то. — Возьми вот... У меня с собой ничего больше нет... Это из бабушкиного наследства...

— Не надо, я же не ради платы!

— Не отказывайся, у нас принято дарить девушке что-то после того, как... Возьми!

Найра мягко улыбнулась парню и приняла серебряный стерженек на кожаном ремешке. Затем сказала:

— Мы здесь еще два дня. Приходите, буду рада...

— Я, к сожалению, рано утром уезжаю, — с явным огорчением вздохнул Норн. — Но ребята останутся. Правда, их товарищи могут не отпустить...

— Пусть товарищей тоже приводят, я не против, — предложила Найра. — И неважно, сколько их будет, меня на всех хватит.

— Я им скажу, — кивнул оборотень.

После этого все трое распрощались и покинули стоянку. Гадалка довольно долго смотрела им вслед, то и дело вздыхая. Она очень сожалела, что не уговорила парней остаться с ней на всю ночь, было бы просто здорово. Впрочем, нечего жалеть. Где там Кен с Макотом? Не то, конечно, но тоже вполне себе приятно будет. Ребята всегда не прочь, им только предложи.

Взгляд Найры упал на подаренный ей Норном серебряный стерженек. Она поднесла его к глазам и принялась рассматривать. Весь усеянный странно перекрученными цепочками рун, он выглядел древним, безумно древним. Ах да, парень же говорил, что это наследство от бабушки. Девушка внимательно всмотрелась в крохотное изображение дикого кота на торце и в то же мгновение провалилась в провидческий транс.

Пришла в себя она уже под самое утро, кто-то нашел потерявшую сознание гадалку, отнес в фургон, уложил и заботливо укутал одеялом. Наверное, Итана или Руго. Увиденное в трансе намертво врезалось в память Найры. Этот стерженек — ключ от чего-то очень важного, и его следовало передать простовато выглядящему парню, причем знакомому — именно он победил на чародейском поединке Шаэра в городишке Теймар. Кажется, его звали Кейсав. Парня сопровождала старая подруга, Сейла, с которой они столько ночей под одним одеялом провели, пытаясь согреться. Ей тоже можно будет отдать стержень. А если не встретит ни его, ни ее, то следует дождаться мальчишку, которому Найра должна отдать книгу.

В этот момент до нее кое-что дошло, и гадалка замерла с приоткрытым ртом, находясь в полном ошеломлении. Мальчишка был сыном Кейсава и Сейлы! Еще не рожденным и даже не зачатым сыном!

— Великие боги! — взмолилась Найра. — Да за что мне это все?!

Однако делать было нечего, повеления высших сил следует исполнять, и девушка осторожно спрятала стержень в шкатулку, где хранилась книга. И пусть будет, что будет! А ей надо хоть немного поспать перед дневным представлением.

— Эй, девка, а ну подь сюды! — заставил Кейсару вздрогнуть зычный, скрипучий голос мясника Родаха, худого, злого и костистого мужичонки, которого в Лирхаре, небольшом городке в сотне миль от Наро, никто не любил, уж слишком он был жесток и подл. Но богат, поэтому его выходки терпели.

Девочка задрожала крупной дрожью, боясь, что эта сволочь снова что-то вытворит. Мясник почему-то невзлюбил сироту и постоянно ее травил. В прошлый раз поставил подножку, она споткнулась и разбила целых две кружки дорогого эля, стоимость которых хозяин трактира, косой скряга Нобрах, вычел из ее и так крохотного жалования. А в позапрошлый Родах выплеснул Кейсаре в лицо остатки недоеденной похлебки, сопровождая это громогласным хохотом. Пинки, щипки, шлепки и ругань можно было не считать, их ей от проклятого мясника доставалось бессчетно.

Кейсара осиротела в прошлом году, отец с матерью ушли с караваном проводниками, как не раз уже делали, оставив на хозяйстве уже вполне самостоятельную в свои девять лет дочь, да так и не вернулись. Потом стало известно, что где-то в степи караван разграбили, а караванщиков перебили. К девочке тут же наведались посланцы ростовщика Алима, у которого Дират с Лайгарой заняли денег на снаряжение, и вышвырнули ее из родного дома в чем была, все остальное забрали в счет долга родителей. И пригрозили, что если не заплатит остаток, продадут в бордель. Ох, и солоно довелось девочке, она никому бы не хотела рассказывать, как выживала. Но веру в человеческую доброту и вообще в людей Кейсара потеряла напрочь, видела в них только подлых, бездушных скотов, думающих исключительно о себе. За редким, очень редким исключением, двое горожан, кузнец и торговец полотном, все же жалели сироту и иногда подкармливали ее. Если бы не они, Кейсара, наверное, утопилась бы от отчаяния в пруду, не раз думала об этом.

Потом повезло, если это можно назвать везением — трактирщик Нобрах искал новых подавальщиц и взял сироту, воспользовавшись тем, что десятилетнему ребенку можно платить вдвое меньше, чем взрослой женщине. Хорошо хоть выделил угол в сарае, в закутке с сеном. Там зимой было тепло, а летом прохладно. В общем, девочка кое-как выживала, понемногу отрабатывая долг. Таскала тяжеленные подносы, мыла горы грязной посуды, убирала в комнатах наверху и стирала простыни после забав горожан с шлюхами. Причем подозревала, что ей со временем предстоит стать одной из таковых, кое-кто уже поглядывал на Кейсару маслянистым взглядом, от чего ее нервная дрожь пробирала. И все бы ничего, но в последние месяцы Родах, чтоб ему в ад провалиться, взял моду к ней цепляться и всячески издеваться. Ну да, над малой девчонкой, за которую некому вступиться, чего ж и не поиздеваться? Никто ведь не защитит, никто не даст подонку в морду...

Обреченно вздохнув, Кейсара направилась к мяснику, потягивающему эль. Он с интересом смотрел на нее крохотными глазками неопределенного цвета и противно ухмылялся, демонстрируя щербатый рот с почерневшими, никогда не чищеными зубами. Дождавшись, пока юная подавальщица подойдет, Родах больно ухватил ее за мягкое место и хрипло расхохотался. Девочка отчаянно завизжала, пытаясь вырваться.

— Надо ж, визжит! — громогласно сообщил Родах всему трактиру. — Уже почти баба, а дура дурой. Надо бы показать ей, чего делать придется совсем скоро. Эй, Нобрах, плачу двадцать медяков за девку и комнату наверху!

— Это ты чего-то не то баишь, — отрицательно покачал головой трактирщик. — Дите ж еще, рано ей, порвешь. Пару лет погодь, тогда уж можно буит.

— Это туда нельзя! — показал пальцем на ноги девочки мясник. — Но у ней еще и рот есть. Вот им пускай и поработает! Гляди, двадцать медяков за ее тебе никто боле не даст...

Родах думал недолго, затем расплылся в гнусной ухмылке, кивнул Родаху и сгреб монеты с его ладони, после чего выдал мяснику ключ от комнаты наверху. Тот довольно хохотнул, встал и ухватил Кейсару за плечо, да так, что она заплакала от боли и снова попыталась вырваться. Девочка пребывала в диком ужасе, понимая, что ей предстоит, доводилось видеть такое. А ведь на то, что собирался сделать с ней проклятый мясник, не всякая шлюха пойдет! Он же заставит, зубы выбьет и заставит... Мамочки, что же делать?..