Танцующий бог (СИ) - Страница 19

— Я это понимаю, — кивнул глава тайной стражи. — Значит, это именно проклятие погубило предыдущих жен его светлости?

— Да, — подтвердил Кейсав. — И это проклятие наложено на весь его род, потому после исцеления герцогини мне стоит посмотреть на него самого. Возможно, с герцога тоже придется снимать какую-то гадость.

— Я доложу его светлости, — нахмурился Ниркат.

Вскоре принесли все требуемое и притащили блеющих овец. Их привязали к ножкам кровати так, чтобы не могли пошевелиться. Кейсав объяснил служанкам, что нужно делать, обошел кровать вместе с Сейлой, которой велел внимательно смотреть и запоминать все, что он делает. Некоторое время молодой чародей молча стоял, заранее подготавливая нужные связки, чтобы не сплетать их в процессе работы — там счет пойдет на секунды, отвлекшись на создание связки, можно упустить общую нить снятия, и проклятие убьет герцогиню. Кейсав себе этого не простит! Фаэр научил его, помимо прочего, одной истине, которой следовал и сам. Делаешь что-то? Делай максимально хорошо, чтобы не пришлось потом переделывать. А если бедная женщина погибнет из-за его невнимательности, то в этом будет его вина, и это не изменишь и не переделаешь.

— Господин Ниркат, прошу проследить, чтобы мне никто не помешал, — обратился Кейсав к тому. — Кто бы ни пытался войти в покои, пусть даже сам герцог, он не должен делать этого, пока я не закончу. Если я отвлекусь, герцогиня умрет. И вина за ее смерть будет на человеке, сорвавшем ритуал. А теперь я начинаю. Ритуал займет около часа. Проклятие слишком глубоко въелось.

— Я вас понял, господин чародей, — наклонил голову глава тайной стражи.

Он выставил за дверь своих охранников, однако сам остался внутри, не считая себя вправе покинуть умирающую герцогиню. Чародей поднял руки, и вокруг кровати начали возникать бесчисленные светящиеся линии, заключая ее, его самого с ученицей и дрожащих служанок в странную, многомерную фигуру, назвать ее пентаграммой было нельзя — нечто неизмеримо сложнее. Затем зазвучал жутковатый речитатив на незнакомом, гортанном и пугающем, нечеловеческом языке. От его звучания Нирката бросило в холодный пот, подобных спектаклей никто из лэрских чародеев никогда не устраивал, судя по всему, этот молодой парень знает намного больше седых стариков, считающих себя мэтрами в Искусстве. Что ж, это было ясно хотя бы по тому, как он исцелил ребенка с раздавленными ногами.

Герцогиню выгнуло дугой, она протяжно закричала и затряслась, ее начало рвать вонючей черной слизью, льющейся из рта буквально потоком, а затем та же черная слизь стала сочиться из ее кожи. Напуганные до полусмерти служанки принялись обтирать тело госпожи влажными полотенцами, с ужасом глядя на Кейсава, продолжающего чеканить катрены ритуала на одном из древних языков акала, который пришлось изучить по требованию учителя. Проклятие начало поддаваться, хоть и очень неохотно. Сила чародея, наложившего его, была огромна, а знания, как минимум, равны знаниям Фаэра. Но почему он применил Искусство во зло? Неужто опять знания достались самовлюбленному подонку, подобному Даргалу? Если так, то это большая беда...

Однако все же проклятие было наложено несколько небрежно, Кейсав заметил несколько огрехов и не преминул ими воспользоваться, что чуть ли не вдесятеро облегчило ему работу. Видимо, наложивший отличался немалой гордыней и был полностью уверен, что снять его проклятие не сможет никто, поскольку попросту нет способных на это. Зря он так, на любую силу и любое мастерство всегда найдутся другие сила и мастерство. Но вот отпечаток его силы надо запомнить, такой чародей чрезвычайно опасен, он способен все Дэлоуэ обезлюдить ради своих амбиций. А может, и вообще Шиннане служит, что тоже вполне возможно. Надо же было выдумать такую мерзость!

Кейсав окончательно вытащил последние нити проклятия из несчастной женщины и перенес их на овец, тут же не своими голосами заверещавших от боли. Ему было очень жаль ни в чем не повинных животных, но иного способа спасти герцогиню не было.

— Убейте овец, срочно! — обратился он к мертвенно бледному Ниркату. — Ударом кинжала в затылок, чтобы мгновенно! С их смертью проклятие рассеется.

Глава тайной стражи кивнул, подошел, достал тяжелый кинжал и двумя ударами порешил овец, уже почти полностью покрывшихся черной слизью. Но как только они умерли, эта слизь начала исчезать, а затем исчезла полностью, словно кто-то невидимый смыл ее мокрой тряпкой. Чародей махнул рукой, и постель герцогини очистилась. Ниркат при виде этого только головой покачал — возможности парня поражали.

— Что здесь происходит?! — неожиданно раздался надтреснутый старческий фальцет. — Что происходит, я вас спрашиваю?! Кто позволил?!!

В дверях стоял придворный чародей, мэтр Тирхан, среднего роста полный старик с надменным лицом. Однако сейчас оно было не надменным, а напуганным и разъяренным. Стражники не посмели задержать чародея, за что глава тайной стражи взглядом пообещал им множество неприятностей.

— Раз вы не пожелали помочь герцогине, мы нашли другого чародея, способного на это, — брезгливо процедил Ниркат, очень не любящий мэтра Тирхана, поскольку считал, что тот намеренно не лечил несчастных женщин. — Как видите, ее светлость полностью здорова.

Герцогиня действительно пришла в себя и с помощью служанок села на постели. Она была, правда, очень худа и слаба, но это дело поправимое. Старик смотрел на это вытаращенными глазами, видно было, что он в диком ужасе, словно случилось что-то очень страшное, словно его настигла неожиданная беда. Он подошел ближе к кровати, уставился на ее светлость, явно глядя на ауру. А потом схватился за голову и отчаянно простонал:

— Что же ты наделал, глупый мальчишка?! Кто тебе позволил?!

— Его светлость, — уронил Кейсав, которому в этой ситуации что-то сильно не нравилось, что-то здесь было не так, неправильно.

Он никак не мог понять своей реакции, а затем решил посмотреть на мэтра Тирхана чародейским взором. Посмотрел и чуть не упал — дар того едва теплился. Да он и светлячок зажечь не сможет! И это придворный чародей герцога Лэрского?! Но были еще и его слова. Возникало ощущение, что старику исцеление герцогини поперек горла встало. Почему?

— То есть, вы не хотели, чтобы госпожа выздоровела? — подался вперед глава тайной стражи, которому поведение придворного чародея тоже очень не понравилось.

— Ей нельзя было выздоравливать! — в панике выкрикнул мэтр Тирхан. — Что вы наделали?! Вы же пошли против воли Повелителя! Он вас накажет!

— Повелителя? — переглянулись Кейсав с Нирхатом. — А это еще кто?

— Вам знать не нужно! — гордо выпрямился старик. — Узнаете, когда его кара вас настигнет!

— По-моему, его следует допросить как следует, — заметил молодой чародей.

— Стража мастера Искусства не удержит... — тяжело вздохнул глава тайной стражи.

— А кто вам сказал, что он мастер Искусства? — насмешливо вскинул бровь Кейсав. — Он сам? Так вы зря ему поверили. Перед вами обычный шарлатан с едва теплящимся даром, он ни на что толковое не способен. Вот амулетов и артефактов у него хватает, но я их сейчас нейтрализую. Думается мне, что эта старая сволочь — один из непосредственных виновников происходившего с женами его светлости.

— Да как ты смеешь, мальчишка?! — яростно выплюнул мэтр Тирхан. — Знай свое место и преклонись перед Повелителем! Ты перед ним ничто и никто! Ничтожество! Ты посмел выступить против его воли и будешь страшно наказан! Настолько страшно, как никого и никогда еще не наказывали!

— По-моему, он безумен, — заметил молодой чародей, формируя связку вытягивания силы и отпуская ее. — Все, его артефакты нейтрализованы, можно арестовывать и допрашивать. Надеюсь, у вас найдется опытный, верный палач, который не погубит допрашиваемого до того, как вытянет из него всю информацию?

— Найдется, — заверил глава тайной стражи, многообещающе глядя на старика, лихорадочно пытающегося активировать то один защитный артефакт, то другой, однако ничего не получалось, ни один не работал. — Взять его! И в подвалы, к мастеру Досанху. Передайте, пусть сразу начинает работать с подонком, я через час-другой подойду, он к этому времени должен быть готов говорить.