Танцующий бог (СИ) - Страница 18

— Вы сможете прямо сейчас посмотреть ее светлость? — спросил глава тайной стражи. — Она очень мучается... Смотреть страшно...

— Смогу, — подтвердил Кейсав.

Сейла во время их разговора обмирала от страха. Ничего хорошего от того, что на них обратили власть имущие, девушка не ждала. Слишком уж дурные слухи ходили о герцоге Лэра. Согласно им, он никого и никогда не жалел, был жесток, подл и развратен, насилуя любую понравившуюся женщину. Впрочем, в последнее Сейла все же не верила, знала, насколько люди любят преувеличивать и приукрашивать действительность. Помнила, как еще в балагане Шаэра однажды проговорилась матушке Лагуте, что мечтает о большой и светлой любви, а та додумала что-то свое, пересказала кому-то, тот другому, слух прошел по всему балагану, и в итоге вышло, что Сейла хочет сходить в кусты с деревенским кузнецом. Она была изумлена до потери сознания, когда ей об этом сказала гимнастка Итана. Та долго смеялась, говоря, что никогда и ни у кого еще не видела настолько ошарашенного лица.

Идти пришлось довольно долго, дворец располагался на небольшом острове в центре большого пруда, вокруг которого раскинулся остальной Лэр. Доступ на этот остров был крайне затруднен, к своей безопасности герцог относился очень серьезно и никогда ею не пренебрегал, наученный горьким опытом — его отца и мать убили во время удачного покушения. Потом выяснилось, что это покушением оплатили владетели Зерта и Олантана, разозленные несговорчивостью повелителя Лэра по вопросам цен на зерно и лен. Ферул, придя к власти, выяснил, кто виновен в смерти его родителей, и в течение трех лет они тихо умерли в своих постелях. Правда, на телах обнаружили небольшие дощечки с гербом его рода, но это доказательством не являлось. Однако намек все заинтересованные стороны поняли, и больше попыток уничтожить род лэрских владетелей не предпринимали. Если не считать мрущих, как мухи осенью, жен герцога.

Сам дворец особо помпезной роскошью, как ни удивительно, не отличался. Это была скорее крепость, последний рубеж обороны, в котором можно продержаться и несколько лет при наличии припасов. Строили эту крепость однозначно чародеи — Кейсав видел вложенные в стены и донжоны сложнейшие связки и плетения, разобраться в которых сходу не смог. А не Древние ли это все создавали? Вполне возможно, акала любили сложные задачи. Он постарался запомнить увиденные связки, надеясь вывести и зарисовать их развертки. Ведь будет и у него когда-нибудь свой дом, пригодятся защитные плетения, ох как пригодятся.

Если честно, Кейсав согласился посмотреть на больную герцогиню только из любопытства, его заинтересовала проблема непонятно почему умирающих женщин. В деньгах он больше не нуждался — призрак Фаэра подсказал ученику, где найти небольшой клад, в котором была почти сотня золотых монет и две с половиной сотни серебряных — им с Сейлой на несколько лет хватит, если не особо шиковать. А шиковать ни он, ни она приучены не были, на еду и ночлег хватает, и ладно. Да надеть на себя что-нибудь, чтобы не мерзнуть зимой. Разве что когда отправится исследовать места обиталищ древних чародеев, понадобится еще кое-что — походный шатер и спальные мешки, а на тепло Кейсав их и сам зачарует.

Еще одной причиной согласия молодого чародея стала надежда, что его допустят в герцогскую библиотеку, где, по словам мэтра Осанха, есть такие редкости, которых по всему Дэлоуэ не найти. Даже Хроники, писанные лично чародеем Хисанхом, спутником знаменитых трех героев, о котором в легендах и сказаниях не было ни слова — слишком ненавидели обычные люди чародеев, вот и предпочли забыть, что героев было на самом деле четверо, а не трое. Если это правда, то сколько же всего скрывает история! И сколько раз, интересно, ее правили в угоду власть имущим? Похоже, много.

Во дворец они вошли не через центральный, а через один из черных ходов, незаметную дверь в левом крыле, причем скрыта она была как следует, даже Кейсав не видел никакой калитки, пока она не протаяла в камнях стены. Он быстро просканировал отвечающие за это связки и снова пришел в восторг — такого мастерства, такой лаконичности в создании магических конструктов он и представить себе не мог, все было настолько красиво и соразмерно, что оставалось только восхищаться. Вот это точно работа либо древних чародеев, либо их наставников, еще более древних акала.

Пришлось долго идти по ничем не облицованным каменным коридорам, залам и анфиладам пустых комнат. Дворец оказался попросту огромен, но при этом малонаселен, позже Кейсав узнал, что большая его часть действительно пустует, будучи совершенно неухоженной — голый камень, больше ничего. И тому имелась причина — забывшие знания предков одичавшие потомки просто не умели пользоваться возможностями грандиозного сооружения.

Вскоре начались обжитые помещения, заставленные сделанной людьми мебелью и затянутыми шелком и бархатом стенами. Это почему-то выглядело убого, по крайней мере, Кейсаву так показалось, здесь должна была быть совсем другая обстановка.

— Сюда, — Ниркат показал на двери, охраняемые двумя гвардейцами.

Они вошли в просторную спальню с драпированными бежевым бархатом стенами. У стрельчатого окна стола большая кровать пол балдахином, на ней металась в беспамятстве худая, походящая на скелет молодая женщина. Она тяжело дышала, стонала, дергалась и дрожала. Две горничные пытались удерживать больную госпожу, вытирали ей пот со лба, но это не помогало — спустя мгновение она снова заливалась потом. Любому при взгляде на несчастную становилось ясно — не жилец, ей осталось максимум несколько часов. Любому, но не Кейсаву. Для чародея это был вызов его мастерству.

— Отойдите! — велел он служанкам, подошел к кровати, наклонился над мечущейся герцогиней и принялся внимательно осматривать ее.

Увиденное молодому чародею очень не понравилось, о подобном ему рассказывал учитель, но утверждал при этом, что знания о таких проклятиях давно утеряны, и не просто утеряны, а намеренно забыты — слишком они страшны. Прямо на груди женщины сидел черный паук в половину человеческой головы и пожирал жизненную энергию бедняжки, куда-то пересылая ее по пульсирующему багровому каналу. Для проклятой это сопровождалось адской болью, увеличивая тем самым выход энергии.

— Сейла! — позвал ученицу Кейсав. — Иди сюда.

Та подошла.

— Переключись на чародейское зрение.

Девушка сделала это, посмотрела на герцогиню и отчаянно завизжала, спрятавшись за спину наставника. От ее визга вздрогнули все в спальне.

— Ты чего орешь?! — возмущенно спросил Кейсав, поворачиваясь к ней.

— Я... я пауков боюсь... — растерянно пролепетала Сейла.

— Но ты его видишь?

— Вижу, конечно, вон как пожирает бедную, скоро совсем сожрет...

— Раз я тут, уже не сожрет, — успокоил ее Кейсав, затем повернулся к Ниркату. — Слышали?

— Слышал, — хмуро отозвался тот. — Что за паук?

Молодой чародей коротко объяснил.

— И что делать? — закусил губу глава тайной стражи. — Спасти можно? Что это вообще такое?

— Это компенсационное проклятие, наложенное очень сильным и очень умелым чародеем, скорее даже мастером Искусства, — пояснил Кейсав. — Оно для любого из нас буквально бросается в глаза, и я никогда не поверю, что ваш придворный чародей его не видел. А спасти госпожу можно, хоть мне это и нелегко дастся. Приведите двух живых овец, я переброшу проклятие на них, после этого их следует немедленно забить и сжечь дотла, ни в коем случае не использовать мясо или шерсть. Также понадобится несколько ведер горячей воды, десяток тазов и множество чистых полотенец. Плюс пять-шесть служанок, я объясню им, что нужно делать. Герцогиню будет немилосердно рвать, она станет потеть черной слизью, ее придется раз за разом обмывать и обтирать.

— Ясно, сейчас подготовим все необходимое, — кивнул Ниркат. — И... благодарю, что взялись.

— Учтите, госпожа вполне может умереть в процессе снятия проклятия, — предупредил молодой чародей. — Я кое-что умею, но я далеко не бог.