Танцор у гроба - Страница 5

– Тебе хорошо бы выпить кофе, – предложил Хейл, направляясь на кухню. – Я приготовлю тебе двойной моккачино с молоком.

Они с Перси часто шутили, что настоящие летчики терпеть не могут растворимые помои и пьют только настоящий черный кофе.

Но сейчас Хейл, благослови его Господи, думал не о кофе. В действительности он хотел сказать: «Брось пить». Перси намек поняла.

Закупорив фляжку, она с громким стуком швырнула ее на стол.

– Ну хорошо, хорошо.

Встав с дивана, Перси принялась расхаживать по гостиной. Вдруг она увидела себя в зеркале. Плоское лицо с приплюснутым носом. Жесткие непокорные кудри, черные как смоль. Однажды во время терзаний переходного возраста Перси остриглась наголо. «Я им покажу!» Но этот вызывающий поступок лишь дал ученицам закрытой женской школы в Ричмонде дополнительное оружие против нее. Перси все еще оставалась стройной, а ее глаза, как не переставала твердить мать, были «высочайшего качества». Естественно, с ее собственной точки зрения. А мужчины, разумеется, на это качество плевали свысока.

Сейчас под этими глазами набухли темные мешки. Лицо уже давно поблекло – расплата за то, что многие годы Перси выкуривала по две пачки «Мальборо» в день. Проколотые мочки ушей, не зная сережек, много лет как заросли.

Перси взглянула в окно, сквозь деревья, растущие рядом с домом, на оживленную улицу. В ее памяти что-то шевельнулось. Что-то неприятное.

Что? Что именно?

Ощущение исчезло, сметенное настойчивым звонком.

Открыв дверь, Перси увидела на крыльце двух дюжих полицейских.

– Миссис Клэй?

– Да.

– Полиция Нью-Йорка. – Они показали значки. – Мы будем охранять вас до тех пор, пока не будет установлено, что случилось с вашим мужем.

– Проходите, – сказала она. – Со мной Брит Хейл.

– Мистер Хейл? – обрадованно кивнул один из полицейских. – Он здесь? Очень хорошо. Мы направили двух человек и в его дом в Бронксвилле.

Взглянув на улицу, Перси снова ощутила что-то неуловимое. Обойдя полицейских, она вышла на крыльцо.

– Миссис Клэй, вам лучше не выходить из дома…

Она стояла, застыв на месте, уставившись на улицу. В чем же дело?

И вдруг Перси поняла.

– Я должна вам кое-что сообщить, – повернулась она к полицейским. – Черный микроавтобус.

– Черный микро…

– Да, черный микроавтобус. Он стоял вон там.

Один из полицейских достал записную книжку:

– Расскажите мне о нем подробнее.

– Подожди, – сказал Райм.

Лон Селитто оборвал свой рассказ на полуслове.

Криминалист услышал приближающиеся шаги. Ни легкие, ни тяжелые. Он узнал, чьи они. И дело тут было не в дедукции. Просто Райм уже много раз слышал эти шаги.

В дверях показалось красивое лицо Амелии Сакс в обрамлении длинных рыжих волос. Неуверенно остановившись, молодая женщина все же решила войти. Она была в синей полицейской форме, но без фуражки и галстука. В руках она держала хозяйственную сумку.

Джерри Бэнкс расплылся в улыбке. Его реакция была вполне объяснима: мало кто из простых полицейских с улицы мог, как Амелия Сакс, похвастаться работой в престижном агентстве фотомоделей на Мэдисон-авеню. Однако пылкий взгляд Бэнкса, как и его чувство, остался без ответа, и молодой полицейский, несмотря на небритый подбородок и торчащие во все стороны волосы, решил продолжить свои немые воздыхания.

– Привет, Джерри, – бросила Сакс.

Селитто удостоился кивка и почтительного «сэр». Лейтенант слыл легендой в убойном отделе, Сакс же была из семьи полицейских и еще до академии, за обеденным столом, научилась уважать старших.

– Похоже, ты устала, – заметил Селитто.

– Спать сегодня не пришлось, – объяснила Сакс. – Искала песок. – Она достала из сумки несколько пакетиков. – Вот, собирала образцы.

– Хорошо, – сказал Райм, – но теперь это осталось в прошлом. Мы получили новое задание.

– Новое задание?

– В городе появился один человек. Мы должны его поймать.

– Кто он?

– Наемный убийца, – вставил Селитто.

– Профи? Связан с организованной преступностью?

– Профессионал высочайшего класса, – подтвердил Райм. – О связях с организованной преступностью нам ничего не известно.

Именно крупные преступные группировки являлись основными поставщиками наемных убийц.

– Вольный стрелок, – пояснил Райм. – Мы прозвали его Танцором у гроба.

Сакс подняла бровь, расчесанную ногтем до красноты.

– Почему?

– Лишь одной из жертв, познакомившихся с ним вблизи, удалось прожить после этого достаточно долго для того, чтобы поведать нам какие-либо подробности об убийце. У него на плече есть – по крайней мере, была – татуировка: Джек-потрошитель, танцующий с женщиной перед гробом.

– Что ж, это уже можно помещать в графу «особые приметы», – криво усмехнулась Сакс. – Что еще известно об убийце?

– Белый мужчина, скорее всего, лет тридцати с небольшим. Это все.

– Татуировку пытались проследить? – спросила она.

– Разумеется, – сухо ответил Райм. – Искали даже на краю земли.

И это действительно было так. Но ни одно правоохранительное отделение во всех крупных городах мира не смогло предоставить никаких данных по такой татуировке.

– Дамы и господа, прошу прощения, – вмешался Том. – Мне надо кое-что сделать.

Разговор прервался на то время, пока молодой помощник осуществлял процедуру переворачивания своего босса. Это способствовало вентиляции легких. Для инвалидов со спинномозговой травмой определенные части тела становятся персонифицированными; у них с этими частями развиваются особые отношения. После того как несколько лет назад во время осмотра места преступления был поврежден спинной мозг Райма, собственные руки и ноги стали для него главными врагами: столько усилий, направленных на то, чтобы заставить их подчиняться ему, было потрачено впустую. Но конечности одержали бесспорную победу и до сих пор оставались неподвижными, как бревна. После этого Райма стали мучить судороги, безжалостно сотрясающие все его тело. Он пытался остановить их. Со временем судороги прекратились – похоже, без его участия. Райм не мог с чистым сердцем приписать себе победу над ними, хотя и признал их капитуляцию. После этого криминалист обратился к второстепенным врагам, занявшись в первую очередь легкими. В конце концов через год лечения он смог отказаться от искусственного вентилятора. Райм снова смог дышать самостоятельно. До сих пор это была его единственная победа над собственным телом, и криминалиста не покидало мрачное предчувствие, что легкие лишь выжидают, чтобы взять реванш. Райм решил, что через год-два умрет от пневмонии или эмфиземы.

В принципе, Линкольн Райм ничего не имел против смерти. Но умереть можно по-разному; криминалист был полон решимости покинуть этот мир без мучений.

– Есть какие-то наводки?

– Достоверно известно, что он некоторое время назад находился в федеральном округе Колумбия, – протянул по-бруклински Селитто. – И это все. Больше ничего. О, впрочем, кое-что можно добавить. Деллрею известно больше, чем нам. У него есть и тайные агенты, и стукачи. Так вот, этот Танцор – он все равно что десять разных человек. Меняет форму ушей, применяет силиконовые накладки на лицо. Добавляет шрамы, убирает шрамы. Толстеет, худеет. Однажды он освежевал труп жертвы, снял кожу с рук и использовал ее в качестве перчаток, чтобы обмануть криминалистов, оставив чужие отпечатки.

– Меня он не обманул, – напомнил Райм.

«Но я его так и не взял», – мрачно добавил он про себя.

– Он все просчитывает заранее, – продолжал детектив. – Сначала отвлекает внимание, затем наносит удар. Свою работу выполняет безукоризненно. А потом очень умело заметает за собой следы, мать его.

Селитто обеспокоенно умолк, что было странно для человека, зарабатывающего на жизнь охотой на убийц.

Райм отвернулся к окну, не желая поддерживать молчание своего бывшего напарника.

– То дело, с освежеванными руками, – было последней по времени работой Танцора в Нью-Йорке, – продолжил рассказ он. – Это произошло лет пять-шесть назад. Его нанял один банкир, решивший избавиться от своего партнера. Танцор выполнил заказ честно и аккуратно. Моя команда экспертов прибыла на место преступления и начала осмотр. Кто-то из ребят достал из мусорной корзины скомканную бумагу. Это привело к срабатыванию заряда пластида. Приблизительно восемь унций. Оба криминалиста погибли на месте, большинство улик было уничтожено.