Тайны географических открытий (СИ) - Страница 8
Нильские болота в районе впадения Бахрэль-Газаля в Белый Нил несомненно упоминались в надписи Рамсеса Великого.
Мы можем с уверенностью предположить, что живущие там карлики и их нравы привлекли тогда внимание египтян. Ведь фараоны и египетская знать издавна питали необычайное пристрастие к рабам-карликам. Мы знаем, что еще в середине III тысячелетия до н. э., во времена VI династии, при длительном правлении Пепи II (задолго до 2280 г. до н. э.), доверенный фараона, по имени Хирхуф (правильнее Хуфхор), предпринял 4 путешествия на юг… Возвращаясь из последнего, он привез с собой карлика, к величайшей радости фараона, который за это отметил его высочайшей милостью и лично распорядился о принятии необходимых мер для доставки ему столь желанного подарка.
В свете этих сообщений мы должны считать несомненным, что еще за 500 лет до Гомера египтянам были известны не только Нильские болота, но и их своеобразные обитатели — пигмеи.
Согласно одному сообщению Страбона, пигмеи Гомера были известны и Гесиоду. Допускают, что в его 60-м фрагменте, изобилующем пробелами и почти недоступном для расшифровки, можно восполнить это слово. Указание на пигмеев в верховьях Нила содержится и у Аристотеля.
Правда, следует учесть, что в древности говорили о пигмеях, обитавших и в других странах: в Западной Африке, Индии, Китае. Однако, весьма древние сведения о карликах, живших в области Нильских болот, слишком точны, чтобы принять их за вымысел.
Посланцы Нерона, которые достигли Нильских болот почти за 2000 лет до исследователей нового времени, в свою очередь, видимо, только вторично открыли места, которые примерно за 2000 лет до них были поверхностно известны египтянам Древнего царства!
А вот еще одна “римская” история. Одно из самых ярких и эпохальных завоеваний — открытие Британии, — несомненно, принадлежит великому римлянину Гаю Юлию Цезарю. О том как это происходило, говорят первоисточники британских походов римлян.
“Хотя лето уже подходило к концу и в этих местах ввиду северного положения Галлии (Франции — примеч. ред.) зимы наступают рано, однако Цезарь решил предпринять поход в Британию, так как знал, что почти во все войны с Галлией оттуда посылались подкрепления нашим врагам; если бы даже время года оказалось недостаточным для ведения войны, то он все-таки считал очень полезным для себя хотя бы только вступить на этот остров, познакомиться с его населением, и добыть сведения о его местностях, гаванях и удобных для высадки пунктах. Все это галлам было почти неизвестно. И действительно, туда не заходит без крайней нужды никто, кроме купцов, да и они знакомы исключительно с морским побережьем и местностями, лежащими против Галлии. Поэтому, хотя он (Цезарь) пригласил к себе отовсюду купцов, но не мог дознаться от них, ни какова величина острова, ни какие народы его населяют и насколько они многочисленны, какова их боевая опытность и каковы учреждения, ни, наконец, какие гавани в состоянии вместить более или менее значительный флот.
Чтобы осведомиться обо всем этом до начала своего предприятия, он предварительно посылает туда с военным кораблем Гая Волузена, которого считал подходящим для этой цели.
Ему Цезарь поручает произвести все необходимые разведки и затем как можно скорее вернуться. Сам же со всем войском отправляется в страну моринов, так как оттуда кратчайшая переправа в Британию. Здесь Цезарь назначил сбор всех кораблей из соседних местностей и флота, построенного им прошлым летом для войны с венетами… Волузен осмотрел все пункты, насколько это было возможно, так как он не решался сойти с корабля и довериться варварам. На пятый день он вернулся к Цезарю и доложил обо всех своих наблюдениях…
Отдав распоряжения, Цезарь дождался подходящей для плавания погоды и около третьей ночной стражи снялся с якоря; при этом коннице он приказал отправиться к дальней гавани, сесть на корабли и следовать за ним… Сам он достиг с первыми кораблями около четвертого часа дня Британии и заметил, что там на всех холмах расставлены вооруженные неприятельские отряды.
Однако мир был установлен на четвертый день после прибытия в Британию. Те восемнадцать кораблей, которые перевозили конницу, вышли при тихом ветре из верхней гавани.
Когда они уже приближались к Британии и были видны лагеря, вокруг поднялась такая буря, что ни один из кораблей не был в состоянии держаться курса, но одни были отнесены к месту своего выхода, а другие — выбросились с большой для себя опасностью — к нижней части острова, которая лежала ближе к западу.
Но, когда корабли стали. на якорь и их стало заливать водой, они по необходимости должны были, несмотря на темную ночь, выйти в открытое море и направиться к материку.
В ту же ночь случилось полнолуние: а этот день обыкновенно вызывает в океане сильнейшие приливы, что нашим не было известно.
Таким образом и военные корабли, на которых Цезарь организовал переправу войска и теперь приказал их вытащить на берег,* заливало волнами, и стоявшие на якоре грузовые бросало в разные стороны бурей, так что у нас не было возможности ни управлять ими, ни оказывать, где нужно, помощь. Значительное число кораблей разбилось, остальные же, лишившись канатов, якорей и прочих снастей, сделались непригодными к плаванию; а это, как и надо было ожидать, вызвало большую панику во всем войске. Действительно, других кораблей для обратного перевоза не было; равным образом совершенно недоставало нужных материалов для починки судов; и, наконец, так как все были уверены, что придется зимовать в Галлии, то в этой местности не заготовили провианта на зиму…
…Дерево и медь с тех кораблей, которые получили особенно тяжелые повреждения, [Цезарь] приказал употребить на починку остальных, а другой необходимый материал привезти с материка. Таким образом, при чрезвычайно ревностной работе солдат он лишился только двенадцати кораблей, а остальные снова были приведены в достаточную готовность…
Ввиду приближения равноденствия и дурного состояния кораблей [Цезарь] не считал благоразумным подвергать свои войска опасностям плавания в период зимних бурь. А сам он выждал подходящей погоды и вскоре после полуночи снялся со своим флотом с якоря. В общем все его суда благополучно достигли материка, и только два грузовых не дошли до тех гаваней, что и остальные, они были отнесены несколько ниже…”
“В консульство Луция Домиция и Аппия Клавдия Цезарь уехал из зимнего лагеря в Италию, как он это делал ежегодно, предварительно приказав легатам, которых он поставил во главе легионов, озаботиться во время зимы постройкой возможно большего количества новых судов и ремонтом старых…
Похвалив солдат и руководителей, он дал им необходимые указания и приказал собраться всем к гавани Иции, откуда, как он знал по опыту, самая удобная переправа в Британию, находившуюся приблизительно в 30000 шагов от материка.
Цезарь прибыл с легионами к гавани Иции.
Здесь он узнал, что шестьдесят судов, построенных в стране мельдов, были отброшены бурей и, не будучи в состоянии держаться курса, вернулись на место своего выхода; остальные суда он нашел готовыми к плаванию и вполне снаряженными..
Он пробыл здесь около двадцати пяти дней, так как отплытие задерживалось северо-западным ветром, который дует здесь значительную часть года… Наконец, дождавшись подходящей погоды, он приказал пехоте и коннице садиться на корабли…
А сам он с пятью легионами и таким же количеством всадников, какое он оставил на материке, при заходе солнца снялся с якоря и вышел при легком юго-западном ветре. Но после полуночи ветер прекратился. Цезарь не мог поэтому держаться курса, но был очень далеко снесен в сторону течением, так что на рассвете увидал Британию далеко позади слева. Тогда, следуя снова в обратном направлении, он приказал усиленно грести, чтобы достигнуть той части острова, которая была ему известна по прошлому году как самая удобная для высадки. Солдаты обнаружили при этом весьма похвальную выдержку.