Тайна Медонского леса - Страница 9

– Постой, постой! Он, кажется, пишет в какую-то газету?

– Да, он пишет в «Нувель де Пари».

– Мы можем извлечь из этого огромную пользу.

– Какую?

– А вот поживешь – узнаешь. А теперь необходимо разыскать Викарио Пильвейра. Собирайся опять на охоту!

– Теперь я по крайней мере знаю, где не надо искать этого гуся, – сказал Фрике.

– Где же это? – полюбопытствовал Николя.

– Среди порядочных и честных людей – там ему не место.

В этот день наши приятели пообедали с большим аппетитом.

За завтраком Поль Медерик просматривал утренние газеты. Читая «Фигаро», он остановился на следующих строках, помещенных в отделе новостей.

«Париж – город удивительный, в нем ежедневно происходят драмы, перед которыми бледнеют произведения современных романистов. Недаром сказал Бальзак: «Каждая улица Парижа имеет свой роман». Но теперь и улиц стало мало – на сцену выступает лес. Весь город говорит о смерти заезжего американца, который прямо с пароходной пристани отправился в Медонский лес и там застрелился. Все свое состояние он оставил молодому студенту, который не подозревал даже, что самоубийца – его родственник! Узнал он это от адвоката, которому покойный поручил исполнить свою последнюю волю».

«Это еще что такое? – подумал Медерик. – Человек, умерший в Медонском лесу… Мне сдается, что это противник Марсьяка».

Отправившись к Викарио, который жил в гостинице на улице Лафайет, он положил перед ним газету. Испанец пожал плечами и улыбнулся.

– Напрасная тревога, – сказал он Медерику. – Эта новость принадлежит к разряду тех, которые вы называете…

– Вы думаете, что это ловко пущенная утка?

– Конечно.

– Однако, любезнейший Викарио, нам с вами хорошо известно, что в этом сообщении есть значительная доля правды.

– Появление этих строк на страницах «Фигаро» уже служит доказательством. Переходя из уст в уста, истина была искажена и разукрашена яркими подробностями. К тому же вам давно известно, что противник Марсьяка оправился от полученных ран и уехал из Парижа. Я вам говорил об этом по крайней мере десять раз, а вы все придумываете какие-то беды и опасности.

– Вам сообщил все эти подробности Марсьяк, не так ли?

– Да, он писал мне из Лондона.

– Из Лондона?

– Да, вот подлинные слова из его последнего письма: «Извещаю вас, друг мой, что человек этот не умер. Спасенный от смерти моими стараниями, он уехал из Парижа через три дня после дуэли. Но, несмотря на это, я считаю нелишним прокатиться в Лондон, взглянуть, так ли густы его туманы, как прежде. Я увожу с собой Сусанну. Примите уверения…» и так далее. Удивляюсь только, почему вы заставляете меня повторять вам одно и то же! – пожал он плечами.

– Любезный Викарио, больше никогда не вмешивайте меня в свои дела и не зовите секундантом, – ответил Медерик.

– Не сердитесь и не мучайте себя понапрасну, – засмеялся испанец.

Но Медерик не успокоился – он отправился в редакцию «Фигаро», где прежде работал журналистом.

– Я пришел просить вас о маленькой услуге… – начал он. – Меня очень интересует известие о самоубийстве в Медонском лесу, и я хотел бы узнать, из какого источника получены эти сведения. Вы можете сообщить мне это?

– С удовольствием. Мы пришлем данные по вашему адресу. Если история вымышленная, редакция, конечно, не скроет этого от вас. Если же она основана на достоверных фактах, вам придется справиться о ней в полицейской префектуре. Всю информацию подобного рода нам сообщает полиция.

Медерик зашел и в префектуру. Там ему сообщили, что в Медонском лесу в течение уже трех месяцев не было ни убийств, ни самоубийств и что известие, помещенное в «Фигаро», не имеет под собой никакого серьезного основания.

– Из этого следует только то, что и самому префекту доставлены неверные сведения. Я сам знаю не больше его.

Вечером Медерик получил записку от одного из редакторов «Фигаро», в которой тот сообщал, что известие о самоубийстве в Медонском лесу заимствовано из газеты «Нувель де Пари».

– Из той газеты, в которой я работаю? – удивился журналист. – Ну, это уж слишком невероятно!

В редакции «Нувель де Пари» Медерик узнал, что известие доставлено одним из новых сотрудников издания, Альфонсом Геденом.

– Тем самым, который недавно напечатал «Оду» в честь весны?

– Тем самым.

– Что это за личность?

– Это молодой человек приятной наружности, развитый, начитанный. Он должен зайти к нам сегодня вечером. Два дня тому назад он был здесь, такой довольный, веселый.

Половина дня была потеряна, а ключ к загадке все еще не найден. «Посмотрим, что покажет вечер!» – подумал журналист.

Наконец, настал вечер. Геден действительно пришел в редакцию. Знакомство завязалось быстро: сотрудники одной и той же газеты знакомятся без долгих церемоний. Да и к тому же юноша был, что называется, в ударе и только обрадовался возможности пооткровенничать.

– Пожалуйста, расскажите мне обо всем поподробнее, – попросил Медерик. – Это роман, настоящий роман… Любопытно послушать, как вам выпала такая удача.

– Все произошло очень просто. Несколько дней назад я получил письмо, в котором меня пригласили в контору или в какой-то справочный кабинет по важному делу, касающемуся лично меня. «Не надуете, подлецы! – подумал я. – Это ловкие проделки одного из моих кредиторов!» Надо вам сказать, что у меня их немало, – улыбнулся рассказчик. – Я был настолько уверен в этом предположении, что ответил на приглашение коротко и ясно: «Напрасный труд. Денег у меня нет». Но этим дело не кончилось. На следующее утро я получил новое послание от упомянутого юриста. Да вот, не желаете ли прочесть сами.

«Милостивый государь, крайне сожалею о том, что вы не сочли нужным воспользоваться нашим приглашением. Речь идет не об уплате денег, а, напротив, о получении. Отказываюсь дать вам необходимые разъяснения письменно, могу объяснить все только на словах».

– Что бы вы сделали на моем месте? – спросил юноша.

– Отправился бы к этому доброму человеку.

– Я так и сделал.

– Какие же он вам дал разъяснения?

– Он сообщил, что какой-то заезжий американец, богач, застрелился в Медонском лесу в день своего приезда в Париж и перед смертью завещал мне все свое огромное состояние. Последнюю свою волю чудак выразил в письме, но письмо по какой-то непонятной и совершенно неизвестной мне причине сгорело, сохранился только обрывок конверта, действительно адресованного мне.

– Все это очень странно, – сказал Медерик.

– Содержатель конторы говорил мне то же самое. «Об этом событии, можете быть уверены, будут трубить все газеты».

– И вы полагаете, что этого клочка бумаги достаточно для того, чтобы вас признали наследником умершего американца?

– Господин Николя по крайней мере говорил мне, что этот обрывок обеспечит полный успех дела. Он даже выдал мне аванс – сто франков. Каждый согласится с тем, что ловкий, опытный сутяга не станет попусту сорить деньгами. Он уверен в том, что получит их обратно.

– Вы говорите, господин Николя? Это его имя?

– Да, имя того юриста, живущего на улице Вавен, номер сто десять.

– Странно!

– Что же тут странного?

– Вчера вечером один мой знакомый, офицер, рассказывал в ресторане, что на днях его пригласили в это самое бюро, но зачем и для чего, так и осталось для него тайной.

– Что вы!

– Могу вас уверить, что это правда. Юрист разыскивает какого-то Мартена.

– Мартена? Но моя фамилия Геден. Мартена он, вероятно, разыскивает по какому-нибудь другому делу. Впрочем, на обрывке конверта, который он мне показывал, стоит только окончание фамилии, а ведь оба имени имеют одно и то же окончание. Действительно странно. Что бы это могло значить?

– Только то, что дело не чисто.

– Подшутил он, что ли, надо мной? Да нет, не может быть! Говорю вам, он дал мне деньги. Вот чертовщина! Решительно не могу ничего понять!