Тайна авантюристки - Страница 2

Зося с любопытством всматривается в лицо Орлова: «Кто он? Благодетель или, же узурпатор?» Спрашивает в лоб: «Неужели, Вы так мстительны? Говорят, что Вы в неё, даже были влюблены. И, впредь! Не ставьте мне ультиматумы!»

Орлов ошарашен, понимая, что ему прийдётся уживаться длительное время с этой дамой. Не с простой, надо признать – Дамой!

Вслух говорит, что не стоит становиться в позу. Крест Петра! Елизавета, возможно, как дочь, носила точно такой, же крестик…

Так, что удобнее, все, же соотнести, что она – дочь Елизаветы.

Зося подавляя уничтожающим взглядом, настаивает, что при личных беседах, для него, она – Дочь Петра. На что тот соглашается.

Слухи доходят до Екатерины. Она призывает Кирилла Разумовского и Отца Петра к себе, ведь, те ведут записи, кто с кем, от кого и когда, должны, как никто знать всё. Требует отчёт на этот счёт. Те в один голос твердят: «Крест настоящий». Орлов лично видел, держал в руках. Но, то, что от Елизаветы? Хотя, та бегала до последнего за сосунками…

Однако, Екатерина в родство с ней, той девицы, не верит.

Граф, тоже появляется в царских апартаментах, тем – гарантом: правдивости слов Княжны Таракановой. Пересказывает то, что узнал лично от дамы из Константинополя.

Поверяя, что мать той, скорее и вправду, некогда жила в «грелках».

Когда Петр болел, практиковалось, что девки с ним ложились спать, грели его, пиявки не помогали. Еврей, эскулап, посоветовал – «женское тепло», желательно польских баб. Мол, те – горячие в постели.

Выписали, видно, и впрямь, «грелку» из Польши. Многие через него прошли в череде «грелок». Но крест не давался не одной. Беременели одна за другой. Петр каждой вслух говорил: «Это тебе царский подарок!..»

А, этой, ишь, ты крестик! Может, любил!? Екатерина съязвила: «Дать Волю! Наследников будет с пол Европы…»

Разумовский, верный Родине и Царице, вызывается – высказаться перед Екатериной.

Спрашивает в лоб графа Орлова:

– Ты, Батюшка, говоришь, что Дочь Петра, на людях – дочь Елизаветы. Где ложь, а где – правда? Может, она, все же – новая твоя бабёнка? И не ты, ли подкинул ей крест Романовых? Не украл, ли, часом, его в прошлом у Елизаветы? Признайся! Всё простим! А, если нет!? Начнем расследование. Сам знаешь – несдобровать! При Царице говорю! Сгноят в темнице!

– Есть, ли в записях упоминание «лихачества», – вопросом на вопрос спрашивает граф присутствующего Отца Петра.

Тот, оторопев, отвечает, что за всем уследить было просто невозможно. Снимали на ночь с себя кресты, но не все же писали о царствующих особах. Боялись.

Екатерина решается посмотреть на Анастасию. Примет, возьмет обет, пусть живёт рядом, не дай, Бог…

Ан – нет!? То, сгноит в темнице. Обращается к вошедшему Князю Голицыну: «Не убьешь, же её, ты? Ну, в крайнем случае, в Сибирь сошлёшь».

Граф заверяет Екатерину в благих намерениях, суетливо говоря, что он ей не враг. Вскользь бросает вслух, что по возрасту, та – новоявленная, может быть, даже и дочерью Елизаветы. А уж, как хороша! Влюбился бы….

Видя, как чернеет в лице царица, решается расстаться, пока гром не грянул.

Екатерина, напоследок спрашивает Орлова:

– На кого, хоть похожа – твоя пассия, Княжна Тараканова? Ты, же у нас ходок, ходил частенько по лавкам царским. Отличительные факторы, чай знакомы с близка. Ерничая вслух: «Герой-Любовник! Может и сам согрешил дитя? Хотя?! Слишком, уж молод для отца. Выбирай – деньги, свобода или каземат?»

Эта шутка выбила из равновесия Орлова.

Однако взяв себя в руки, отпарировал ей, что лазал, но детей не оставлял никому, кому хотел оставить, та отправила в ссылку на 8 лет. Екатерина улыбается, ответ ей явно нравится. Быть сегодня ему в её постели.

Последовал приказ царицы – показать девицу ей на глаза. Кажется, что трон под ней пошатнулся.

Княжна Тараканова скрывается от ищеек в подмосковных лесах.

Екатерина в тревоге, все может в одночасье рухнуть. О ней пишут, что она узурпатор и распутница. Но то во многом ложь. Пишут, именно так о ней, лишь бездарные людишки, отвергнутые, с грязными руками.

Екатерина прибывает в любопытстве и тревоге. Сознает, что, ведь уговорят ту приехать к ней на глаза, скажут, что не в гневе.

Зося – Анастасия, тоже в тревоге, ей нравится новое положение, но всё так шатко – валко. Вот-вот и рухнет замок из песка…. Как быть? Как рассказать при встрече ей, Самой Царице. Может рассказать и признаться? Католичка католичку поймёт! Тут, же осекает мысль: «Нет, говорить вслух этого не надо. Она православная! Даже Орлову не признается, тот мстит женщине, значит, сгноит в темнице, узнав её правду – крестика…»

…А, ведь попал случайно. Мать стирала на дому, ей, дама полячка, дала вещи в стирку, в вещах был или обронила!? Этот роковой крестик. Так с тех пор тот и был в их доме, у матери.

В детстве, помнится, она, Зося с ним играла. Как-то, около 2 лет, мать дала, вслух сказав, – На – ка, поиграй с крестом, только не пищи!

Соседям мать говорила, что крест от отца. Опричником при Петре служил. И имя девочке дали при крещении в честь Софии, сестры Петра. В это верили! На крестике, действительно, клеймо Романовых.

Со временем привыкла и она к легенде, но хотелось, считать себя, именно Петровой Дочерью, а не какой-то дочерью опричника.

Ксендз, как– то раз после исповеди увидел крест, спросил: «Откуда?» Мать сказала, что от отца дочери. Так, тот после этого приходил к ним в дом с подарками.

Теперь настает – плата или расплата за хранение крестика.

Зося сидя на кровати вышла из оцепенения, утерла слезу, она не заметила, как кто-то вошёл. Это Алексей Орлов. Войдя, тот потирая руки, торжественно произнёс, что всё, они, завтра выезжают в Петербург.

Молодая женщина, говорит, что она – своей правды не изменит, не боится предстать Петровой Дочерью, что трон занимает не Романова. И не надо её ничем пугать.

Орлов радуется, перед ним настоящая царская кровь. Так держится, так говорит. Он присягнет ей в верности, как царице по – крови. Заверяет, что разделит меч или булаву, что идёт за ней до конца.

Она благословляет Орлова. Констатируя, что Господь любит сирот. И раз она – дочь Петра, будет бороться за имя в миру. Целует того трижды в лоб, так чувственно и гордо, что Орлов обмяк. Надеясь, что завтра станет НОВЫМ ФАВОРИТОМ у НОВОЙ ЦАРИЦЫ.

Орлов бросает к её ногам свое богатство. Одевает, украшает всеми изысками из своего сундука. Анастасия-ЦАРИЦА. В душе она надеется, что Великая Мадам её поймёт, и она ей понравится. Они вдвоем с ней оказываются… По-иронии судьбы в западне.

Адъютант, сблизившись с Зосей, признаётся, что видит в ней НОВУЮ РУСЬ и будет рад ей помочь. Анастасия, с тревогой улыбается, говорит, что будет рада принять его участие, как долг – Дому Романовых.

Обещая вознаградить по-царски, уже за помощь и внимание.

Тот от неё в восторге.

Анастасия видит, что воздействует на умы. Она повергает сердца. А, это допускает – одно, что она не лгунья.

Лжи – Принцесса поедет с намерением «БЫТЬ!» Значит! Назад дороги нет…

…Екатерина ждёт… Ночи прошли в тревогах. Перед глазами прошли годы. Орлов один – другой. Потёмкин! Настоящая любовь! Любила так, как умеет любить, только она. Даже сейчас, она не может сказать, – Он, Потёмкин – подлец! Безумная страсть! Она хотела и родила от него, после своего первенца Павла.

… Как вчера… Рожает, отрекается, отдает сына его отцу, стоящему за дверью. Потёмкин забирает, повитухе приказывает всем говорить, что мальчик умер при родах. Угрожает всем. Не дай, Бог, ей кому сказать, – Убьет! Никто не должен при жизни Екатерины узнать об этом. Тайна под семью замками! Екатерина, тоже верит, что сын мёртв.

…Царица Всея Руси допускает, как таковое царское родство с «новенькой». Всем поступится, но не троном. Русь – Её РОДИНА! И она русская по – духу! Не дай, Бог идти против войной! Сама себе признается вслух, что за Русь не пощадит никого, даже тех, кто был с ней в постели.