Тагир. Заберу твою любовь - Страница 8

Знала бы она о том, что было в клубе!

Уверена, что Лала не в курсе. Я не говорила естественно, Тагир я думаю тоже…

Тага… Она его иногда так называла.

Мне не стоит думать о нём, потому что это мне не нужно.

– Лала, ты сама знаешь, что твой брат на мне никогда бы не женился. Ваши не женятся…

– Прекрати! Тагир женится на той, на которой захочет. И Султан. У них нет предрассудков! У нас много русских друзей и тут и в республике. И есть семьи с которыми мы дружим, где мужчины женились на русских. Самый известный клан Умаровых, я тебе о нём говорила.

– Лала, извини, но эти твои… Умаровы… Это просто исключение из правил!

– А если вы тоже будете исключением?

– Мы? – закатываю глаза, выдыхаю, ох уж эта Лала! – Нет, прости, точно не моя история.

– Почему?

– Потому что твой брат собственник, это видно! Мы с ним из разных миров. Тагир, он…

– Тагир! То есть, всё-таки Тагир, да?

– Что? – не понимающе смотрю, и чувствую, как алеют щеки, потому что спалилась!

Султана и не вспомнила!

– То, моя куколка, я всё поняла! Тага тебе нравится, просто ты боишься.

– Чего мне бояться? – пытаюсь хорохориться.

– Того, что ты влюбишься в него по уши и всё! Станешь тихой, скромной, покорной кавказской жёнушкой и моей нысой!

– Еще чего! Нет, твоей родственницей я бы стала, жаль у меня нет братика!

Так мы шутим, смеемся, пока занимаемся подготовкой к экзаменам. Потом Лале приходит сообщение, вижу, что она грузится как-то.

– Что-то случилось?

– Да, так… Просто…

– Лала! Я тебе всё рассказываю!

– А вот и не всё. Не сказала же, что Тагир тебе понравился?

– Ну, понравился, это еще не значит… Да, в нём чувствуется сила, он такой… брутальный. Но я сто раз тебе повторю – не моя история. И я не его. Ему нужна покорная кавказская девочка.

– Он их ненавидит, покорных. Ну это так…к слову!

Заканчиваем заниматься поздним вечером. Утром вместе спешим на лекции, потом меня вызывают на съемки.

Возвращаюсь часов в девять, устала сильно, еле иду, поднимаюсь пешком – почему-то лифт не едет. Ругаю про себя управляющую компанию, бурчу как старушка.

Возню на нашей площадке я слышу за два лестничных пролёта точно.

Сдавленный писк, вскрик.

Лала?

Достаю баллончик заранее, подкрадываюсь, с ужасом смотрю как мою Лалу зажимает в углу какой-то незнакомец, юбку задирает, рот её рукой зажав.

Она видит меня, глаза её округляются, и тот, кто её держит это замечает, резко поворачивается – я успеваю разглядеть, что у него в руке что-то похожее на нож.

Дальше не думаю, действую на автомате.

Бросаюсь на него, заставляя переключить внимание, когда он ко мне подлетает выпускаю струю перца ему в глаз.

Он дико воет, пытается кинуться на меня, но я луплю его сначала по голени, потом в живот, сверху по голове рюкзаком – он у меня тяжелый.

Всё это время Лала кричит.

На крик забегает соседка, тоже орёт. Еще какие-то люди появляются.

Начинается суета, вопли, обсуждение.

Я иду к Лале, обнимаю её.

Кто-то звонит в полицию, кто-то начинает обвинять нас.

– Поселились тут и началось! Так было тихо, спокойно! А теперь… Таскаются тут в этих замотках! И бандиты их тут теперь ходят. Полицию надо, пусть разбираются, может, зря парня покалечили.

– Что? Вы понимаете, что вы говорите? – вступаю я в конфликт, – Совесть есть? На девушку напали!

– Заслужила! На наших никто не нападает.

Меня распирает от ярости, но Лала шепчет.

– Не надо, мне страшно.

Я завожу подругу в её квартиру, достаю телефон.

Щеки горят.

Тагиру набираю, но его номер недоступен.

А мне страшно. Очень страшно.

Отправляю голосовое.

– Тагир, у нас беда. На Лалу напали, я её защищала, залила бандиту лицо из баллончика. Сейчас приедет полиция. Я… мне очень страшно, Тагир, приезжай, пожалуйста…

Он не отвечает.

И это тоже страшно. А если не ответит? Что делать?

Еще страшнее, когда приезжает полиция, и мне говорят, что меня забирают.

– Придётся с нами поехать. Вы нанесли тяжкий вред здоровью.

– А ничего, что он мою подругу чуть не изнасиловал?

– Ну, с этим еще разбираться надо. Свидетелей нет. Ваши слова, против его слов, так что… Собирайтесь. И подруга ваша тоже…

– Никто никуда не поедет.

Голос Амирханова звучит так властно, сурово!

Меня буквально топит радость.

Приехал!

Поможет!

Я почему-то сразу безоговорочно верю, что он поможет, всхлипываю, и не задумываясь бросаюсь ему на шею, обвиваю руками, прижимаюсь. Чувствую его жёсткое, сильное, тренированное тело, горячие ладони, которые спокойно и хладнокровно меня отстраняют.

Что? Не понимаю, почему он… Боже…

Краской стыда заливаюсь.

– Саша, иди в квартиру и дверь закрой, я всё решу. Лала у себя?

– Д-да… – заикаюсь и дрожу от холода и страха.

– Хорошо, иди.

Захожу к себе, трясущимися руками закрываю дверь на все замки.

Я кинулась на шею Тагиру!

Я сошла с ума…

В ванную комнату бегу, её тоже закрываю, набираю ванну горячую, сажусь в неё… Согреться не могу.

Колотит.

У меня афтершок. Самый настоящий. Как после землетрясения. Продолжает трясти.

Я обнимала Тагира.

Я просто была в состоянии аффекта, это же понятно?

Или нет?

Выхожу минут через двадцать. Чайник ставлю. Надеваю теплую пижаму кигуруми, закутываюсь в неё.

Что будет?

Пытаюсь понять, что делать. Позвонить юристам агентства? Но они занимаются только вопросами агентства. Вряд ли помогут.

Или позвонить? Может, юриста посоветуют?

Завариваю кофе. Молотый, прямо в кружке. Наливаю щедро сливок. Сахара.

Я вообще люблю чёрный, но сейчас…

Хочется сладкого. И вкусного.

Делаю большой глоток. Всхлипываю.

Господи, Лала! Она же могла пострадать! Кто этот парень? Почему он на неё напал? Мы с ней толком не поговорили. Налетели эти соседи придурочные, я стала с ними препираться, потом полиция…

Звонок в дверь пугает, вскакиваю, проливая кофе на руку, на стол. Быстро руку вытираю о кигуруми.

Кто это?

Тагир?

А если полиция?

Смотрю в глазок.

Он…

Меня трясёт.

Тагир стоит, опустив голову.

Я не могу его не впустить. Не могу.

Это…Это исключительно по делу!

Открываю замки, распахиваю дверь и тут же отступаю, давая ему возможность зайти.

Он сам закрывает за собой.

Молчит, смотрит на меня внимательно.

Я тоже молчу. Дрожу, руками себя обхватываю.

– Испугалась сильно?

Киваю головой как китайский болванчик, как собачка в машинах, а потом… потом просто делаю шаг, падая на грудь Тагиру и реву.

Он прижимает меня одной рукой, гладит по голове.

– Ну, тише, тише… спокойно. Всё хорошо будет.

– Я… я… испугалась, что он Лалу… что он…

– С ней нормально всё, сейчас её Султан отвезёт к доктору, потом в мой дом. Всё будет в порядке.

– Хорошо… хорошо…

– Саша…

Меня трясёт, я цепляюсь за его рубашку, впиваюсь ногтями, боюсь, что если он меня отпустит я просто рассыплюсь.

– Ну, что ты, девочка, успокойся…

– Я… я ему глаза выжгла, да? Он ослепнет?

– Это не должно тебя волновать.

– Я… меня посадят, да? Посадят? Я знаю… это… превышение… самообороны, я… читала, у нас… у нас одну девочку так… почти посадили, на неё напали и…

– Саша!

Он говорит жёстко, поднимает моё лицо, смотрит сурово.

– Саша, никто тебя никуда не посадит. Твоё имя вообще не будет фигурировать в деле. Никто, никогда об этом не вспомнит, ты меня поняла? И ты… ты тоже забудь.

– Забыть?

Смотрю на него как зачарованная, а потом… потом ошибку совершаю. Облизываю губы.

Выражение его лица мгновенно меняется, в глазах загорается совсем другой огонь.

Он что-то шепчет на своём родном языке, а потом впивается в мой рот жадным, страстным поцелуем.