Сын цирка - Страница 45

«Хвала Аллаху, Богу-творцу» – это все, что мог понять доктор Дарувалла. И дальше там было что-то о «прямом пути». Это была очень искренняя молитва – Фарруху она нравилась, и он привык восхищаться доктором Азизом за его неколебимую веру, – но мысли доктора резко перескочили с религии на политику – о ней ему напоминали щиты с агрессивными лозунгами, которые стояли по всему городу. Тексты на таких щитах были, по сути, полны вражды; едва ли они подразумевали какую-то религиозность.

ИСЛАМ – ЭТО ЕДИНСТВЕННЫЙ ПУТЬ ДЛЯ ВСЕГО ЧЕЛОВЕЧЕСТВА

И это еще было не так плохо, как лозунги «Шив сены», расклеенные по всему Бомбею. (МАХАРАШТРА ДЛЯ МАРАТХОВ или, например, ГОВОРИ С ГОРДОСТЬЮ: Я ИНДУИСТ).

Какое-то зло запятнало искренность молитвы. Что-то такое же достойное и личное, как доктор Азиз, с его молитвенным ковриком, развернутым на собственном балконе, было скомпрометировано фанатиками веры, искажено политиками. И если бы у этого безумия был звук, то, по мнению Фарруха, он бы напоминал бессмысленный собачий лай.

В этом жилом доме доктор Дарувалла и доктор Азиз были самыми настоящими жаворонками; каждого утром ждала операция – доктор Азиз был урологом. Если он молится каждое утро, подумал Фаррух, то и я буду. Этим утром он терпеливо подождал, пока мусульманин закончит свою молитву. Затем зашаркали шлепанцы доктора Азиза, свертывающего свой коврик, а доктор Дарувалла тем временем перелистывал «Книгу общих молитв»; Фаррух искал что-нибудь подходящее, по крайней мере знакомое. Ему было стыдно, что его христианское рвение, похоже, уходит в прошлое, или он полностью утратил свою веру? В конце концов, причиной его перехода в эту веру было маленькое чудо; возможно, Фарруху для вдохновения сейчас хватило бы еще одного небольшого чуда. Он понимал, что большинство христиан исповедуют веру отнюдь не из-за каких-то чудес, и эта мысль помешала в поисках нужной молитвы. Будучи христианином, он в последнее время стал также задаваться вопросом, не лукавит ли он.

В Торонто Фаррух был неассимилированным канадцем – и индийцем, который избегал индийской общины. В Бомбее врач постоянно сталкивается с тем, как мало он знает Индию – и как мало он похож на индийца, которым себя считал. На самом деле доктор Дарувалла был ортопедом и даквортианцем, и в обоих случаях он был просто членом двух частных клубов. Даже в его принятии христианства чувствовалась фальшь; он был просто прихожанином по праздникам, на Рождество и в Пасху, – он не мог вспомнить, когда последний раз был поглощен сокровенной сутью молитвы.

Доктор Дарувалла начал свой эксперимент с так называемой апостольской молитвы «Верую», со стандартного Символа веры, хотя текст был довольно труднопроизносимый, но это, пусть в миниатюре, была целая история о том, во что он как бы верил.

– «Верую во единого Бога Отца, Вседержителя, Творца неба и земли…» – произнес Фаррух, затаив дыхание, но заглавные буквы отвлекали его, и он остановился.

Позже, входя в лифт, доктор Дарувалла подумал о том, как легко он утратил настроение для молитвы. Он решил, что при первой же возможности воздаст должное доктору Азизу за его исключительную религиозную дисциплину. Но когда доктор Азиз вошел в лифт на пятом этаже, Фаррух совершенно растерялся. Он едва выдавил из себя:

– Доброе утро, доктор, вы прекрасно выглядите!

– О, спасибо! Как и вы, доктор! – сказал доктор Азиз, который казался ему человеком хитрым и себе на уме.

Дверь лифта закрылась, и они остались один на один.

– Вы слышали о докторе Дэве? – спросил Азиз.

О котором Дэве речь? – подумал Фаррух. Один доктор Дэв был кардиологом, другой – анестезиологом, а вообще была куча Дэвов, подумал он. Да и сам доктор Азиз был известен в медицинских кругах как уролог Азиз, что было единственным разумным способом выделить его среди полудюжины других докторов Азизов.

– О докторе Дэве? – осторожно переспросил Дарувалла.

– О гастроэнтерологе Дэве, – ответил уролог Азиз.

– А… да, вы об этом Дэве, – сказал Фаррух.

– Так вы слышали? – повторил доктор Азиз. – У него СПИД! Он заразился от пациентки. И я не имею в виду половой контакт.

– При осмотре пациентки? – спросил доктор Дарувалла.

– Полагаю, при колоноскопии[46], – ответил доктор Азиз. – Она была проституткой.

– При колоноскопии… но каким образом? – удивился доктор Дарувалла.

– По крайней мере сорок процентов проституток заражены этим вирусом, – сказал доктор Азиз. – Среди моих пациентов, тех, кто встречается с проститутками, положительная реакция на ВИЧ-инфекцию у двадцати процентов.

– Но при колоноскопии! Я не понимаю, каким образом, – настаивал на своем Фаррух, однако доктор Азиз был слишком возбужден, чтобы слушать.

– Некоторые пациенты говорят мне, урологу, что они вылечиваются от СПИДа тем, что пьют свою мочу!

– О да, уринотерапия… – сказал доктор Дарувалла, – она очень популярна, но…

– Но вот в чем проблема! – воскликнул доктор Азиз. Он вынул из кармана сложенный лист бумаги, на котором от руки было нацарапано несколько слов, и спросил: – Вы знаете, что говорится в Камасутре?

То есть мусульманин спрашивал у парса (перешедшего в христианство), знает ли тот о собрании индийских афоризмов, касающихся сексуальных поз, которые кто-то назвал бы «любовными отношениями». Доктор Дарувалла подумал, что осторожность не помешает, и ничего не ответил.

Что касается уринотерапии, то самым мудрым было тоже ничего не сказать. Морарджи Десаи, бывший премьер-министр, практиковал уринотерапию – не это ли называлось «фонд „Вода жизни“»? Лучше об этом промолчать, решил Фаррух. Кроме того, уролог Азиз собирался прочесть что-то из Камасутры. Лучше было послушать.

– Во многих ситуациях адюльтер позволителен, – сказал доктор Азиз, – вы только послушайте это: «…когда такие тайные отношения безопасны и являются надежным средством для зарабатывания денег».

Доктор Азиз заново сложил уже изрядно ему послуживший листок бумаги и отправил в карман эту улику. – Ну, вы поняли? – сказал он.

– Что вы имеете в виду? – спросил Фаррух.

– Ну, что это очевидная проблема! – сказал доктор Азиз.

Фаррух все еще пытался понять, каким образом доктор Дэв подхватил СПИД во время процедуры колоноскопии; а доктор Азиз тем временем сделал вывод, что СПИД среди проституток напрямую связан с плохим советом, данным Камасутрой. (Фаррух сомневался, умеют ли вообще читать большинство проституток.) Это был еще один пример насчет собак с первого этажа – они снова лаяли. Доктор Дарувалла нервно улыбался, пока они шли к выходу в переулок, где уролог Азиз парковал свою машину.

А там произошла маленькая заминка, поскольку «амбассадор» Вайнода на какой-то момент перекрыл переулок, – однако вскоре доктор Азиз уже проехал мимо. Фаррух ждал, пока карлик развернется. Переулок был узкий и закрытый – солоновато пахнущий близким морем, а также теплом и тленом застоялой сточной канавы. Переулок был убежищем для попрошаек, которые часто наведывались в небольшие прибрежные гостиницы вдоль Марин-драйв. Доктор Дарувалла полагал, что этих нищих особенно привлекала арабская клиентура; считалось, что арабы щедрее. Но оборванец, который, сильно хромая, внезапно вышел из переулка, был не из той компании.

Его часто видели на Чоупатти-Бич, где он делал стойку на голове. Доктор понял, что это не трюк, заранее подготовленный Вайнодом и Дипой, дабы затем предложить беспризорнику кров в цирке. Мальчик провел ночь на пляже – волосы его были облеплены песком, а первые солнечные лучи загнали его в переулок, где можно было поспать еще несколько часов. Возможно, его внимание привлекли эти два автомобиля – прибывающий и отъезжающий. Когда Вайнод задним ходом подал «амбассадор» в переулок, нищий встал на пути врача. Мальчик стоял, простирая к нему руки с открытыми ладонями; его слезящиеся глаза гноились, в уголках рта скопилась белесая субстанция.