Сын цирка - Страница 2

В госпитале для больных детей в Торонто доктору Дарувалле попадалось очень мало карликов; однако в госпитале для детей-калек в Бомбее – куда Фаррух наведывался во время очередных приездов, гордясь своим титулом почетного хирурга-консультанта, – среди его пациентов было много карликов. Но эти карлики, хотя и были готовы поделиться с доктором Даруваллой семейными историями, отнюдь не горели желанием отдавать ему свою кровь. С его стороны было бы неэтично брать у карликов кровь против их согласия; большинство ортопедических заболеваний, поражающих ахондропластических карликов, не требуют анализов крови. Следовательно, доктор Фаррух чистосердечно признавался им в научной природе своего исследования и мог только попросить этих карликов о взятии у них крови для анализа. Почти всегда они отвечали «нет».

В данном случае речь пойдет о самом близком знакомом карлике доктора Даруваллы в Бомбее; их дружба местного разлива началась давно, поскольку карлик Вайнод был первым, у кого доктор Дарувалла попросил крови, и он же связал доктора с цирком. Они встретились в кабинете доктора в госпитале для детей-калек: их беседа пришлась на религиозный праздник Дивали[1], на который приехал цирк под названием «Большой Голубой Нил» для выступлений в парке Кросс-Майдан. Карлик-клоун (Вайнод) и его нормальная (не карлица) жена Дипа привели в госпиталь своего сына-карлика (Шиваджи), чтобы проверить уши ребенка. Вайнод не представлял себе, каким образом можно соотнести уши с госпиталем для детей-калек – слух не имеет ничего общего с ортопедическими проблемами, – но он верно умозаключил, что все карлики калеки.

Однако доктор так и не смог убедить Вайнода в генетической причине карликовости ни его самого, ни его сына. То, что Вайнод появился на свет у нормальных родителей и тем не менее оказался карликом, с точки зрения последнего, не было результатом мутации. Карлик верил в историю, рассказанную его матерью: что утром после зачатия она выглянула из окна и первым увиденным ею живым существом был карлик. То, что жена Вайнода была нормальной женщиной – «почти красивой», по словам Вайнода, – не избавило сына Вайнода Шиваджи от карликовости. Но с точки зрения Вайнода, это произошло не из-за доминантного гена, а скорее из-за Дипы, к несчастью запамятовавшей, что́ Вайнод до того рассказывал ей. Первым живым существом, которое Дипа увидела наутро после зачатия, был Вайнод, – вот почему Шиваджи тоже оказался карликом. Тем утром Вайнод велел Дипе не смотреть на него, а она об этом забыла.

То, что «почти красивая» Дипа (или, по крайней мере, нормальная женщина) вышла замуж за карлика, объяснялось просто – она была бесприданницей. Ее продала цирку «Большой Голубой Нил» собственная мать. И поскольку Дипа была еще новичком на трапеции, она почти ничего не зарабатывала. «Только карлик мог жениться на ней», – говорил Вайнод.

Что касается их сына Шиваджи, рецидивы воспаления среднего уха и хронические инфекции распространены среди ахондропластических карликов до достижения ими возраста восьми-десяти лет; при отсутствии лечения такие инфекции часто приводят к значительной потере слуха. Сам Вайнод был тугоухим. Но не было никакой возможности просветить Вайнода ни по этому, ни по другим вопросам, касающимся генетики карликовости того типа, к которому относились он и его сын; например, по поводу хотя бы так называемых рук-трезубцев – короткие, равной длины пальцы на руках расположены характерным образом: два пальца из пяти почти вплотную друг к другу. Доктор Дарувалла также отмечал короткую широкую стопу карлика и ригидность его локтевых суставов, из-за чего руки не могли полностью разгибаться; доктор старался указать Вайноду на то, что, как и у сына, кончики его пальцев достают только до бедер, живот выпячен – даже лежа на спине, карлик демонстрировал типичный выгиб позвоночника вперед. Поясничный лордоз и вывернутый таз и являются причиной того, почему все карлики ходят вразвалку.

– Карликам и подобает ходить вразвалку, – отвечал Вайнод.

Он был уперт как истинно верующий и категорически не желал делиться своей кровью с какой-то вакуумной пробиркой. Он сидел на кушетке в смотровой комнате, кивая в ответ на теоретические посылы доктора Дарувалла относительно карликовости. Голова Вайнода, как у всех ахондропластических карликов, была чрезмерно большой. Его лицо не было отмечено признаками высокого интеллекта, хотя выпуклый лоб мог бы свидетельствовать о силе ума; посередке – еще один типичный признак ахондроплазии – лицо было вдавлено. Щеки и переносица уплощены, хотя кончик носа мясист и задран; челюсть выдвинута настолько, что подбородок у Вайнода был более чем внушительным; и хотя его большая, сжатая с боков голова не отличалась надлежащим здравомыслием, общая его манера заявляла о личности огромной решимости. Его агрессивный внешний вид еще более усугублялся чертой, общей для ахондропластических карликов: при укороченности их трубчатых костей мышечная масса распределена так, что создается впечатление немалой физической силы. Касательно Вайнода жизнь в кувыркании и прочей акробатике наделила его хорошо очерченными мышцами плеча; его предплечья и бицепсы бугрились. Он был ветераном цирковой клоунады, а выглядел как крошка-головорез. Фаррух немного побаивался его.

– Так что вы хотеть от моей крови? – спросил карлик доктора.

– Я ищу то секретное, что сделало вас карликом, – ответил доктор.

– Быть карликом – это не секрет! – возразил Вайнод.

– Я ищу в вашей крови то, что, если я его найду, поможет другим не рожать карликов, – пояснил доктор.

– Почему вы хотеть положить конец карликам? – спросил карлик.

– Сдавать кровь не больно, – пояснил доктор Дарувалла. – Укол не болезненный.

– Весь укол болезненный, – сказал Вайнод.

– Значит, вы боитесь уколов? – спросил Фаррух карлика.

– Мне сейчас как раз нужно моя кровь, – ответил Вайнод.

«Почти красивая» Дипа тоже не разрешила доктору протыкать ее карлика-сына иглой, хотя оба – Дипа и Вайнод – предположили, что в цирке «Большой Голубой Нил», выступавшем в Бомбее вторую неделю, полно других карликов, которые могли бы дать доктору Дарувалле свою кровь. Вайнод сказал, что был бы счастлив познакомить доктора с клоунами «Голубого Нила». Далее Вайнод посоветовал доктору задобрить клоунов алкоголем и табаком, и именно по подсказке Вайнода Фаррух пересмотрел свое изначальное объяснение, зачем ему нужна кровь карликов. «Скажите им, что вы используете их кровь, чтобы вернуть к жизни умирающего карлика», – посоветовал Вайнод.

Именно так и начался этот проект, посвященный крови карликов. Это было пятнадцать лет назад, когда доктор Дарувалла ступил на территорию цирка в парке Кросс-Майдан. Он принес свои иглы, свои пластиковые иглодержатели, свои стеклянные трубочки (вакуумные пробирки). В качестве взятки он приготовил карликам два ящика большого «Кингфишера» и две упаковки сигарет «Мальборо»; по словам Вайнода, последние были популярны среди его друзей-клоунов по причине высокого рейтинга изображенного на пачке мужчины. Как оказалось, Фарруху следовало бы оставить пиво дома. В тишине жаркого раннего вечера клоуны «Большого Голубого Нила» выпили слишком много «Кингфишера»; два карлика потеряли сознание во время забора крови – для Вайнода это стало еще одним доказательством того, что он должен сохранить до капли свою собственную.

Даже бедная Дипа хватанула «Кингфишера»; незадолго до своего выступления она жаловалась на легкое головокружение, которое усилилось, когда она висела, согнув ноги в коленях, на высоко поднятой трапеции. Затем Дипа попыталась махом принять положении сидя, но жара поднялась до купола, и жена карлика почувствовала, что ее голова в тисках донельзя раскаленного воздуха. Ей стало чуть лучше, когда она ухватилась за трапецию обеими руками и стала раскачиваться все сильнее и сильнее; в воздушной акробатике у нее был простейший номер – один гимнаст прыгает, другой его ловит, – но она так пока и не научилась правильно подставлять партнеру запястья, чтобы затем самой схватиться за его собственные. Дипа просто отпускала трапецию, когда ее тело было параллельно земле; затем она запрокидывала голову так, чтобы ее плечи оказывались ниже уровня ее ног, и партнер хватал ее за лодыжки. В идеале, когда он ловил ее, голова Дипы оказывалась примерно в пятидесяти футах над страховочной сеткой, но жена карлика была новичком, и она отпустила трапецию, еще не полностью вытянувшись. Партнеру пришлось резко наклониться к ней – ему удалось ухватить только одну из ее ног и под неудачным углом. Из-за вывиха бедра Дипа так вскрикнула, что партнер счел за лучшее выпустить ее и дать упасть в страховочную сетку, что он и сделал. Доктор Дарувалла никогда не видел более неловкого падения.