Святилище - Страница 48

навливались у забора, а белые, сидящие в шезлонгах у замасленной стены гаража на другой стороне улицы, слушали его, стиснув зубы. "Еще один день! Потом я сдохну, как сукин сын. Говорят, Нет тебе места в раю! Говорят, Нет тебе места в аду! Говорят, Нет тебе места в тюрьме!"

- Черт его подери, - сказал Гудвин, сидящий на койке в камере, вскинув черноволосую голову, худощавое, загорелое, слегка осунувшееся лицо. - Никому не пожелаю такого, но будь я проклят... - Он не договорил. - Это не я. Вы знаете сами. Знаете, что такого я не сделал бы. Не стану говорить, что думаю. Это не я. Чтобы осудить меня, надо доказать, что это я. Пусть доказывают. Я чист. Но если заговорю, если скажу, что думаю или подозреваю, то чист уже не буду.

И поднял взгляд на окошки: два узких, словно прорубленных саблей отверстия.

- Он такой хороший стрелок? - спросил Бенбоу. - Что может застрелить человека через такое окошко?

Гудвин поглядел на него.

- Кто?

- Лупоглазый, - ответил Бенбоу.

- Это Лупоглазый?

- А разве не он?

- Я сказал все, что хотел. Оправдываться мне незачем; пусть докажут, что это я.

- Тогда зачем вам адвокат? - спросил Бенбоу. - Чего вы от меня хотите?

Гудвин не глядел на него.

- Если б только вы пообещали устроить малыша продавцом газет, когда он подрастет и научится отсчитывать сдачу. - сказал он. - А с Руби ничего не случится. Верно, старушка?

И погладил женщину по голове. Она сидела с ним рядом, держа ребенка на коленях. Ребенок лежал в какой-то дурманной неподвижности, какая бывает у детей, просящих милостыню на парижских улицах, его худенькое личико лоснилось от пота, волосы на туго обтянутом кожей с прожилками черепе казались влажной тенью, под свинцового цвета веками виднелся тонкий белый полумесяц.

На женщине было платье из серого крепа, тщательно вычищенное и аккуратно заштопанное вручную. Вдоль каждого шва шел легкий, узкий, тусклый след, который любая женщина распознает за сто ярдов с одного взгляда. На плече висела красная брошь, из тех, что можно купить в десятицентовом магазине или выписать по почте; подле нее на койке лежала серая шляпка с тщательно заштопанной вуалью; глядя на нее, Бенбоу не мог припомнить, когда он видел такую последний раз, давно ли женщины перестали носить вуаль.

Он пригласил женщину к себе. Шли они пешком, она несла ребенка, а Бенбоу - бутылку молока, овощи, консервы. Ребенок не просыпался.

- Вы, должно быть, слишком подолгу носите его на руках, - сказал Хорес. - Надо будет подыскать ему няню.

Он оставил ее в доме, а сам вернулся в город и позвонил сестре, чтобы прислала машину. Машина приехала. За ужином он рассказал об этой истории Нарциссе и мисс Дженни.

- Ты суешься не в свое дело! - заявила сестра; ее обычно безмятежное лицо и голос дышали яростью. - Когда ты увел у человека жену с ребенком, я сочла, что это отвратительно, но сказала: "По крайней мере больше явиться сюда он не посмеет". Когда ушел из дома, как черномазый, бросил ее, я сочла, что иОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com