Свои продают дороже - Страница 10

– А давай, Жора, поможем этому юноше в жизни, – заявлял Змей. – Все-таки не чужой!

На этих словах Вика отложила вилку и уставилась на подвыпившую троицу.

– На работу тебя взять? Мне нужен редактор отдела, – подлез к Сергею Сохадзе.

– А он и так зам главного в газете! – со своего места отрубила Вика. Беседа перетягивалась на ее край стола.

Змей встрепенулся; Татьяна увидела его готовность сыграть двое надвое.

– Он пишет, говорят? – зашел с другого конца Змей. – Давай, Жора, дадим ему рекомендации в Союз писателей!

Сергей открыл было рот, но Вика его опередила:

– Да мой муж уже пять лет как в Союзе!

Это было сильно. Змей отвалился на спинку стула.

Его самого приняли в Союз на пятом десятке.

– Сейчас писательский билет ничего не дает, – обесценил победу молодого выскочки Сохадзе. – Вот в наше время – Дни литературы где-нибудь на Ставрополье: Домбай, горные лыжи, форель к столу. Секретарей Союза везут на «Волгах», прочих смертных в «Икарусе», и на границе каждого района – девушки в национальных костюмах, хлеб-соль и кое-что еще.

– Георгий Вахтангович, а в ваше время вас возили на Канары? – невинным голосом поинтересовалась Вика. – На «Волгах» или в «Икарусе»?

– Что Канары? На Канарах сейчас только ленивый не бывал, – с грехом пополам отбился Сохадзе. – Хорошо, Сергей, а что ты пишешь? Рассказы? Хочешь, неси ко мне в издательство, посмотрим.

– У нас уже подписан договор на роман, – заявила Вика и снова занялась крабами.

Змей, Великий Змей, сидел, повесив нос.

Вторая змеежена со знанием дела промариновала его в таком состоянии минуты две и приголубила:

– Володя, помоги!

Морская душа воспрянула и ринулась на зов:

– Всем, чем смогу!

– Дай Сергею интервью… Я пообещала его главному, – заметив, что Змей морщится, торопливо добавила Вика и затараторила:

– У нас без подловок, потом сам прочтешь материал и вычеркнешь, что не понравится.

– Ну, если ты пообещала. – Змей торжествующе посмотрел на Сергея. – Только завтра, чтоб не на пьяную голову. Переночуете, и…

– Я бы остался, – кивнув на бутылку, начал отказываться Сергей. Дескать, с удовольствием выпил бы, но… – Но мне надо к утру написать материал.

Аргумент был железобетонный. Ничего другого Змей и слушать бы не стал, но к работе относился трепетно.

Чуть погодя Татьяна сообразила, что сегодня пятница, субботние номера газет отпечатаны, а понедельничные будут делаться в воскресенье. Врал Сергей.

– Выпьем, что ли, – крякнул Змей и потянулся к бутылке «Юрия Долгорукого». – Собратья по перу… Тогда приезжай завтра, как освободишься. На весь день приезжай, и чтобы без отговорок, а то передумаю!

Напоить хочет, поняла Татьяна.

Отвалившись на время от стола, устроили смотр подарков. Богатенький Сохадзе пожадничал, принес невзрачный газовый пистолетик, но, как истинный бизнесмен, подавал его дорого: это, мол, точная копия «вальтера», из которого застрелился Гитлер. А вот Барсуков потряс всех: охотничье ружье (третье на этот юбилей, отметила Татьяна), но какое! Австралийское, с барабаном величиной с хорошую кастрюлю. В кино из таких стреляют бронебойными снарядами.

– Девятый калибр. Слоновье, – тоном эксперта определил Сашка, нимало не беспокоясь, что в Австралии нет слонов, и Змей его с удовольствием поддержал. Приятно иметь слоновье ружье.

– Погоди, дядь Володь, – засуетился Игорь, – сейчас у тебя комплект будет.

Племяш заставил дядю закрыть глаза, надел на него свой подарок – изукрашенную заклепками кожаную куртку – и подвел к зеркалу.

– Смотри! А кожа какая, дядь Володь! Чистая лайка.

Явно молодежного покроя куртка, похоже, досталась Игорю даром в его российско-сирийской фирме. Она скорее украсила бы жизнерадостного байкера, а тут все увидели в зеркале молодящегося старика, решившего побаловаться примеркой внучковой курточки. Пьяненький Змей, совершенно счастливый, повесил слоновье ружье на грудь, схватил сохадзевский газовик и выказал готовность пальнуть из того и другого, не сходя с места. Мужчины подхватили его и выставили за порог. Змей шарахнул из двух стволов. Его втащили назад и захлопнули дверь, чтобы газ не ворвался в дом.

– Дядь Володь, – усадив Змея за стол, начал Игорь, – а зачем тебе в Москве гараж, если ты живешь на даче?

Змей, который был ниже Игоря, посмотрел на него, как он умел, будто сверху вниз:

– А затем он мне нужен, Игорек, что этот гараж мой.

– Ну и будет он твой. Ты мне только позволь машину ставить, на время, а то совсем сгниет. А если ты когда и приедешь в Москву, так ведь в гараже и две машины поместятся.

– Нет, – сказал Змей, – там и без твоей жестянки тесно: подарки некуда складывать, все чуланы забиты.

Я же не прошу тебя взять мои подарки к себе в квартиру.

– Давай, – охотно согласился Игорь, – особенно если телевизор.

– Не, телевизоров подарили только два, мне самому мало. А так шлют военные железки. С Черноморского флота притаранили шестнадцатидюймовый снаряд. Пустой, конечно.

– Давай снаряд, – с пьяной покладистостью напросился Игорь.

Змей запыхтел и полез в карман за трубкой. Ничего хорошего это Игорю не предвещало: Змей обычно курил сигареты, а если начинал сосать трубку, жди скандала.

– А телевизоры ты не показал! – пошел на попятную племяш, хорошо изучивший своего знаменитого дядю.

Змей неохотно повел черенком трубки, мол, что их показывать, вот они. Оба телевизора стояли тут же, уже без коробок, но в пенопласте – ушастый «Сони» и маленький «Филипс».

Мужчины быстро сняли упаковку, вытянули усики антенн, и экран «Филипса» засветился первым. Змею вручили пульт, он забегал пальцами по кнопкам, перелистывая программы.

– И дециметры ловит, – подлизнулся Игорь.

Змей дошел до РТР. Показывали ток-шоу «Криминальный интерес». Во весь экран – лицо молодого ведущего с коварным прищуром.

– Давай к «тарелке» подключим, дядь Володь, – суетился Игорь, – может, Си-эн-эн поймает.

А Змей вдруг сказал, глядя в экран:

– Это мой сын, Дмитрий Владимирович!

Татьяна уставилась на Барсукова, который знал первую жену Змея и, понятно, их сына. Но Барсуков сам смотрел то на Змея, то на Игоря.

– Я его не помню, маленький был, – неуверенно сказал племяш.

– А я говорю: он мой сын! – Змей снова полез в карман за трубкой.

– Позвольте, – влез Викин Сергей, – он же Савельев! И отец у него адмирал, я знаю.

– Ага, – иронически поддакнул Змей. – Ты с этим адмиралом вчера в «Каре» выдул бутылку виски. Петра Кириллыча помнишь?

У Татьяны сердце оборвалось. Она-то думала, что эти морячки вчера уболтали, увели Змея. А Змей сам от нее скрылся'. Пил с человеком, который отбил его жену.

– Сын, сын! – взвизгнула Вика и кинулась к Змею. – А я и не пойму, почему я в него такая влюбленная! А он твой сын! Как он мне нравится, такой умница!

– Я и сам не знал, – улыбался польщенный Змей. – Они же остались во Владике, а у меня баротравма, передели в Москву…

Историю про баротравму Татьяна слышала сто раз.

Змей не мог успокоиться, что был боевым пловцом, капитаном третьего ранга, а стал каким-то майором и так, на сухопутье, дослужился до полковника. Любил носить морскую форму – в его «Воениздате» на это смотрели сквозь пальцы.

– Дядь Володь, – выслушав про баротравму, заметил Игорь, – а все-таки он больше не на тебя похож, а на мать.

– Нет! Нет! Нет! – прыгала Вика. – Вылитый Кадышев!

– Да нос-то не его, – заспорил племяш.

В кутерьме никто не обращал внимания на Татьяну, сжавшуюся на диване в комок. Люди, люди, что же вы такие гады и так плохо скрываете свое гадство? Игорь, племяш, зарится на гараж и недоволен тем, что появился прямой наследник. А Вика довольна: она-то уже не наследница, зато какая это шпилька Татьяне – сын, законный!

Змей вышел и принес карточку сына, еще первоклассника с октябрятской звездочкой. Татьяна застонала про себя: выходит, он хранил ее где-то недалеко, может быть, носил в кармане…