Свободен (СИ) - Страница 31

— Тогда пошли, — подхватывает он меня на руки. И мне ничего не остаётся, как обхватить его ногами, как обезьянка. — Идти я могу, а вот отпустить тебя — нет, — улыбается он.

И только когда спускаемся вниз, ставит, наконец, меня на землю.

К счастью, нашу группу догонять нам пришлось недолго. Парни с гидом как раз курят в том «низу» на лавочке, а женская половина дружно отправилась в заведение «эМ-Жо». И я вслед за ними.

Проскальзываю в дверь приоткрытой кабинки. И только успеваю задвинуть шпингалет, как гулкое эхо небольшого помещения доносит до меня диалог у раковин.

— Блин, такой мужик! И где только они находят этих дур? — презрительно фыркает один знакомый женский голос под аккомпанемент шумно льющейся воды.

— Да ни говори. Он её на руках в буквальном смысле носит, а она морду воротит. Смотрит свысока. А сама ни кожи, ни рожи. Кирилл, — явно одёргивает сына другой не менее знакомый голосок. — Не балуйся! Видишь, не работает. На, бумажное полотенце возьми.

«Ах вы сучки! Злые, жадные и завистливые! — застываю я над фарфоровым писсуаром в полу. — Ну. конечно, я дура, а вы — умные. Вы бы уж не артачились, ножки натренированные раздвигали шире, а ручки загребущие смыкали крепче».

— Не знаю, что он в ней нашёл, — продолжает первая, пока я в бессильной злобе возмущённо размахиваю руками. — Я бы искренне поверила, что поматросит и бросит. Помнишь, Захар рассказывал, что бородатый вообще мега-мастер, у него без срывов. Любую ушатает на секс, она и не поймёт, как. Только если на этой женился… у меня нет слов.

— Да помучается и разведётся, — звучит смешок. — Таких надолго не удержишь. А сам Захар там ещё не женился? — стихает вода.

А я не то что переварить, пытаюсь хотя бы проглотить эту информацию. Что?!

— Надо спросить, — скрипит дверь, выпуская их на улицу.

И я уже думаю, хочу ли я ещё пописать или так сойдёт, когда оказывается, что они не вышли.

— А из-за чего он расстался с Лисовской? Помнишь, была у него до этого такая крутая, при бабках. Мы в Инсте с тобой смотрели… Ну, после неё же он в крутой отрыв по бабам и пошёл.

— А-а-а! Ну, да. Только в упор не помню, чего они разбежались. Наверно, она его и бросила, раз ушёл в отрыв. Кирилл! — шуршит бумага, хлопает крышка мусорного бака. — Я, кстати, эту Лисовскую недавно на обложке журнала типа «Деловая леди» видела, пока в салоне сидела. Ещё запомнила, потому что у неё сумка там была Кокшинель, шоппер. А я себе такую же хотела, а потом не купила, сочла дешёвкой.

Снова скрипит дверь. И голоса их стихают за обсуждением сумок. К н и г о е д . н е т

«Инста? Лисовская? Мега-Мастер?» — добавляются у меня вопросы к загадке по имени «Захар». Вернее, к загадке по имени «Артём». И лучше бы я не ходила в этот вонючий туалет. Чувствую мне в туалеты вообще здесь ходить противопоказано.

Нет, в мочевом пузыре, конечно, теперь приятная лёгкость, но в груди противно скребёт. Причём, я откуда-то знаю, что Лисовскую зовут Элла. А «мастер» — это чёртов гуру пикапа, словечко, которым теперь красиво называют элементарный «съём».

— Ты знаешь, что такое «Кокшинель»? — на обратном пути в автобусе спрашиваю я этого Мастера Мега-Съёма.

— Понятия не имею, — играет он с моей рукой: слегка подбрасывает и ловит.

— А кто такой Грэгори Мэдисон?

Между нами, автор настольной книги каждого пикапера.

И слышу в ответ смешок, весёлый, довольный, ироничный.

— Мы словно играем в угадайку, — улыбается он. — Да, я знаю кто такой Грэгори Мэдисон. Он же Росс Джеффрис, известный в узких кругах автор книги «Как затащить в постель девушку своей мечты». А ещё я знаю китайский язык. Двадцать причин не заводить хаски. Десять способов приготовления магазинных пельменей. Могу нарисовать несколько деревьев по-разному. И да, одно время я увлекался пикапом. Но совершенно в этом не преуспел, — разводит он руками. — Честно говоря, у меня и с пельменями выходило не очень. Но деревья рисовать я научился.

— А я недавно прочувствовала на себе совершенно другое, — прищуриваюсь я, подозревая, что он сильно преуменьшает свои таланты.

— Ты просто не видела, как я рисую деревья, — улыбается он, а потом хмурится. — Лан, что случилось? Ты дёргаешься. И дёргаешься тем сильнее, чем ближе мы подъезжаем к гостинице, — наклоняется к самому уху, сжимая мою руку. — Не бойся меня. Я. Ничего. Не сделаю. Против. Твоей. Воли. Ничего.

— Я боюсь не тебя, Артём, — упираюсь я затылком в спинку кресла, отклоняясь от него, хотя каждая клеточка моего тела стремится в обратную сторону: к нему, обнять, приникнуть, прижаться. — И не этого. Кто такая Элла Лисовская?

Моя рука замирает в его дрогнувшей ладони, а потом он медленно поднимает глаза.

— Директор «Эллис-Групп».

И тут бы мне воскликнуть: «Ну, конечно! Эврика! Так вот откуда я знаю старушку Эллу! Я ведь работаю с «Эллис-Групп»!» Но его напряжённые желваки я вижу даже вопреки бороде. И мне совсем не нравится, как он их стиснул.

— Это личное?

— Я тебе про неё рассказывал. Девушка, на которой я не женился, — откидывается он обратно на своё кресло.

— Ты бросил директора «Эллис-Групп»? — нет, не то, чтобы я тупая, но уточнить всё же просится.

— Два года назад она не была директором, — усмехается он. И моя ладонь снова начинает мягко подпрыгивать в его руке. — Она там даже не работала. А вот я работал. Под руководством её отца.

— У них там семейный подряд что ли?

— Можно сказать и так. У неё есть своя компания. И тогда она занималась исключительно ей. А после смерти отца ей досталась и «Эллисс-Групп».

— То есть ты был блестящим топовым менеджером и будущим зятем директора? Да у тебя были головокружительные перспективы!

— Да, всё действительно было сказочно заманчиво, грандиозно радужно и предопределено. И я всё это похерил. Лан, — целует мою руку, а потом прижимает к щеке, — что случилось?

И я даже не знаю, что ему сказать. Вот не то, чтобы я сомневаюсь теперь в его искренности из-за этих завистливых сучек, но мне не просто противно, что они прошлись по нему своими грязными языками, мне беспокойно, тревожно, неприятно. Они его словно испачкали. Словно мне было вкусно, а потом на дне тарелки я нашла муху.

Я не хочу знать про его «подвиги» и всех его баб. Не хочу. Мне за глаза хватит этих двух, про которые он сам рассказал. Мне плохо. Мне физически плохо от ощущения, что я словно стою в очереди.

Но ещё хуже мне оттого, что я теперь точно понимаю на каком браке настаивает его отец. И откуда ноги растут у всех этих офисных слухов.

— Лисовский был другом Елизарова?

— Да, «ЭйБиФарм» они основали вместе.

— И твой отец до сих пор не смирился с тем, что ты не женился на его дочери?

— Лан, — болезненно морщится он. — Нет. Она мне это так и не простила.

— Ну, её можно понять.

— Вряд ли ты её поймёшь, — качает он головой. — А сейчас у неё на руках пакет акций «ЭйБиФарм» и она согласна продать его отцу только на условиях брака, который когда-то не состоялся.

— Вижу тебе тоже повезло с отцом, — хмыкаю я. — Но с Елизаровым, скажем, всё понятно: ему нужен полный контроль над своей компанией. Но эта «деловая женщина» рассчитывает на что?

— На брачный контракт. На месть за своё ущемлённое самолюбие. На мою порядочность и ответственность. Ведь я не могу так подвести отца.

— А ты можешь?

— Я теперь всё могу, — снова целует он мою руку. — И повторюсь, но я очень сильно изменился за те два года, что прошли.

— Да, да, я помню, — улыбаюсь я. — Ты решил не заводить хаски. Научился готовить пельмени.

— Рисовать деревья, — поднимает он палец. — А ещё я похудел на пятнадцать килограммов, отрастил бороду, занялся спортом и стал немного лучше разбираться в…

— Женщинах? — подсказываю я.

— Нет, — качает он головой. — В своих собственных желаниях. Мне всё равно чего хочет мой отец или эта Эллочка. Я знаю, чего хочу я. Иди сюда, — наклоняется он к самому уху. — Я. Безумно. Хочу. Тебя. И только тебя.