Свобода договора - Страница 41

Следует также избегать распространенной ошибки квалификации в качестве смешанного договора простой совокупности договоров. В германской доктрине подобная совокупность известна как соединение договоров (Vertragsverbindung). Российская цивилистика для обозначения подобного феномена использует термин «комплексный договор».

Так, Н.И. Клейн пишет, что смешанный договор следует отграничить от комплексного. Понятие комплексного договора на практике используется в случаях, когда договор как документ включает несколько самостоятельных обязательств, например обязательство поставки сложного оборудования и обязательство шефмонтажа[240].

А.А. Собчак, в свою очередь, подчеркивал, что смешанный договор в отличие от комплексного представляет собой единое обязательство. Комплексный же договор, соединяя в себе различные обязательства, преследует тем не менее общую для них хозяйственную цель[241]. Напротив, М.И. Брагинский считал комплексный договор разновидностью смешанного[242]. При этом он разграничивал ситуации, когда различные обязательства сливаются в одно целое (собственно комплексный договор), и ситуации простого механического соединения различных договоров, которые им было предложено назвать конгломерированными[243].

На наш взгляд, верным следует считать подход, разделяющий понятия смешанного и комплексного договоров, поскольку в отличие от комплексного договора, где действительно объединены самостоятельные обязательства, требующие раздельного регулирования, в смешанном договоре стороны своей волей таким образом соединяют отдельные обязательства, что их существование (возникновение и прекращение) возможно лишь совместно (gemeinsam miteinander «stehen und fallen»[244]). При этом не возникает практической необходимости разграничивать, как это делал М.И. Брагинский, комплексные договоры, характеризующиеся, по мнению автора, экономической взаимосвязью, и конгломерированные договоры, представляющие собой простую механическую совокупность договоров. Основанием для такого вывода будет то обстоятельство, что в смешанных договорах связь между элементами имеет юридическое значение, что и обусловливает применение к ним особого правового режима, в то время как при простом соединении договоров, хотя бы и с элементами фактической, генетической, функциональной, экономической или иной взаимосвязи, подобные особенности не провоцируют появление юридического своеобразия и соответственно в особом режиме не нуждаются. По этой причине разграничение должно производится по признаку наличия (отсутствия) юридического единства элементов смешанного договора.

Показательна в этом отношении терминология германской доктрины и судебной практики: в отношении комплексных договоров (Vertragsverbindung) используется термин Vertragsmehrheit («множественность договоров»); напротив, противопоставление смешанных договоров комплексным осуществляется через такие термины, как rechtliche Einheit («юридическое единство»), Einheitlichkeit des Rechtsgeschäfts («единство сделок») и т. п. Иными словами, в смешанном договоре связь между элементами отдельных договоров не только экономическая, но волей сторон превращается в юридическую[245].

В комплексном же договоре отдельные обязательства независимы друг от друга, имеют в лучшем случае общую экономическую основу и «идут каждое самостоятельным путем» (getrennte Wege)[246]. Главная мысль заключается в том, что выводы о «комплексности» или о «смешанности» зависят не от той или иной структуры договора, а от направленности воли сторон, которая один и тот же договор может определить либо как комплексный, либо как смешанный. Верно замечает М. Штоф-фельс, что комплексность или смешанность – это вопрос одного лишь толкования волеизъявления[247]. При этом для целей такого толкования германская судебная практика исходит из презумпции, что если различные договоры объединены в один документ, то стороны желали установить единое обязательство (т. е. смешанный, а не комплексный договор)[248]. С другой стороны, признаком, указывающим на раздельность договоров, может служить раздельная цена.

Французская цивилистика также признает, что при смешанном договоре существует лишь одно обязательство. Так, К. Анри пишет, что, руководствуясь особыми потребностями, стороны могут объединить в своем соглашении несколько поименованных контрактов таким образом, что они образуют единое соглашение. Такие контракты будут смешанными[249].

Как было сказано ранее, отдельные обязательства внутри комплексного договора необязательно должны представлять собой лишь механическое соединение. В основе может лежать экономическая взаимосвязь той или иной степени интенсивности. Причем эта экономическая зависимость может приобретать такой характер, что одно из обязательств может выступать основанием другого. Например, при передаче автомобиля на ремонт (подряд) подрядчик может предоставить заказчику на время ремонта в пользование другой автомобиль (аренда). При этом действительность аренды и ее срок обусловлены именно тем обстоятельством, что автомобиль заказчика передан в ремонт[250]. Несмотря на это, оба обязательства являются юридически самостоятельными.

Нет оснований также говорить о смешанном договоре при сочетании элементов различных видов договоров, принадлежащих к одному договорному типу. Например, договор, в силу которого должник обязуется выполнить как проектно-изыскательские (§ 4 гл. 37 ГК РФ), так и строительные работы (§ 3 гл. 37 ГК РФ), не становится от этого смешанным, поскольку все элементы являются договорами подрядного типа[251]. Также не является смешанным договор перевозки разными видами транспорта по единому транспортному документу (прямое смешанное сообщение), известный также как мультимодальная или комбинированная перевозка[252]. Выработанная германскими судами обширная практика не признает смешанным договор, по которому в аренду передаются как жилые, так и нежилые помещения[253]. По этой же причине не должен квалифицироваться как смешанный, вопреки господствующей судебной практике, договор вексельного кредита[254]. Как известно, вексель представляет собой способ оформления заемного обязательства[255] и урегулирован в § 1 («Заем») гл. 42 ГК РФ («Заем и кредит»). Кредитные правоотношения являются предметом регулирования § 2 («Кредит») той же главы. Из этого следует, что нормы о вексельном и кредитном обязательстве соотносятся друг с другом как общие и специальные. На это прямо указано в п. 2 ст. 819 ГК РФ: «К отношениям по кредитному договору применяются правила, предусмотренные параграфом 1 настоящей главы, если иное не предусмотрено правилами настоящего параграфа и не вытекает из существа кредитного договора». Отсюда видно, что конкуренции договорных моделей при оформлении кредита выдачей векселя не возникает.

Особый случай представляет собой договор, в котором предоставлению, характерному для одного договорного типа, противостоит точно такое же предоставление (работы в обмен на работы, услуги в обмен на услуги и т. п.). С одной стороны, нет никаких оснований рассматривать такой договор в качестве смешанного: во-первых, комбинируемые в нем элементы принадлежат к одному договорному типу, а во-вторых, сами элементы не конкурируют между собой, поскольку охватываются правилами одной договорной модели. С другой стороны, такой договор не является непоименованным, поскольку содержит в себе урегулированные правом договорные модели, что влечет за собой применение специальных правил о соответствующих договорах непосредственно, а не по аналогии. На наш взгляд, такой договор должен признаваться смешанным не юридически, а лишь de facto, что сближает его, с одной стороны, с комплексными договорами (с точки зрения возможности раздельного регулирования), а с другой – со смешанными договорами (с точки зрения прочности взаимосвязи элементов).