Свобода договора - Страница 28

Характеристика принципа свободы договора, взятого, если можно так выразиться, в целом, означает, что никто не обязан давать кому бы то ни было отчет в тех соображениях, которыми он руководствовался в своих действиях, в том числе в заключении известного договора, в отказе от его заключения, в определении его контрагента и условий (содержания и типа). Никто никому не обязан объяснять, почему он заключил известный договор (или, наоборот, отказался от этого), в том числе: 1) почему он заключил его именно с данным конкретным (а не иным) лицом; 2) почему он согласился именно на такие (а не на иные) его условия и тем самым 3) остановил свой выбор именно на данном (а не на каком-либо другом) договорном типе. Реализация всякого аспекта договорной свободы составляет частное дело частных же лиц, осуществляемое ими от своего имени, на свой счет, страх и риск.

Социально-экономическое значение этих начал невозможно переоценить. Как уже говорилось, именно свобода договора позволяет частным лицам, с одной стороны, основательно присваивать (приобретать) все имущественные и личные выгоды, полученные в ходе исполнения договорных обязательств, в их пользу установленных, т. е. увеличивать свою имущественную и улучшать личную частноправовую сферу. Затем, именно свобода договора позволяет каждому его участнику рассчитывать на то, что его контрагент, допустивший ошибку в расчете на известный договор, уже не сможет ни отказаться от него, ни потребовать его признания недействительным, отмены или изменения в суде, но будет вынужден принять эту ошибку и ее вредные последствия на свой имущественный счет. И наконец, именно трактовка договора как акта, происходящего из свободной воли юридически равных частных лиц, позволяет всякому его участнику требовать соблюдения его условий от контрагента, применяя к последнему меры гражданско-правовой ответственности в случае нарушения.

Так понимается и работает (ну или, во всяком случае, должно работать) начало свободы договора. Теперь, прежде чем приступить к раскрытию темы настоящей статьи (выявлению перспектив развития начала свободы договора в современном российском праве), нам нужно постараться ответить еще на один предварительный и весьма любопытный вопрос. Нельзя не обратить внимание на то, что ни определение понятия договора, ни определение родового по отношению к нему понятия сделки из ГК РФ не выдвигают каких-либо требований насчет тех содержательных условий (критериев), соблюдение которых является необходимым для достижения ими намеченного юридического эффекта. Они ограничиваются только общим указанием на частное волевое происхождение сделок и договоров и, следовательно, на свободно сформированную, правильно выраженную и адекватно усвоенную частную волю к юридическим последствиям. «Первым[175] условием для юридической силы всякого – даже имущественного – договора является наличность у договаривающихся воли придать своему соглашению юридический характер (animus obligandi); ведь сплошь и рядом даже обещания имущественного характера даются без намерения связать себя юридически… Во всех тех случаях, где такого юридического намерения нет, разумеется, ни о каком обязательстве, ни о каком иске не может быть и речи»[176]. Статья 420 ГК РФ, называя договор соглашением, ориентирует науку еще и на такой признак, как совпадающий, а вернее сказать, согласованный характер частной воли, выраженной в договоре. «…Интересы и воля одной стороны, благодаря встречности, соответствуют интересам и воле другой, [благодаря чему] они приходят к соглашению, в результате чего возникает общий волевой акт»[177]. «Необходимыми признаками договора, нашедшими закрепление в законе, служат наличие согласованной сторонами общей цели их взаимосвязанной деятельности и достижение соглашения по всем существенным условиям договора»[178].

Итак, если налицо какой бы то ни было акт выражения вовне согласованной частной воли, направленной вроде как на возникновение, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей, то перед нами договор в юридическом смысле этого слова. Никаких других требований и ограничений – внутренних содержательных условий, которым должен соответствовать такой акт, чтобы стать договором, законом, кажется, и не выдвигается. Статья 421 ГК РФ, можно сказать, добавляет масла в огонь: заключайте, дескать, любые договоры (с любыми лицами, любого содержания и типа), не нарушая, разумеется, императивных норм закона (п. 1 ст. 422 ГК РФ). Казалось бы, вот оно – настоящее раздолье для частной юридической деятельности, частного гражданского правотворчества: договаривайся – не хочу! Но это, если не видеть ничего, кроме ст. 153, 420, 421 и 422 ГК РФ. А если видеть? А если видеть, то сразу «вылезает» весьма неудобный вопрос: если все так замечательно и прекрасно, то для чего же отечественному Гражданскому кодексу нужно такое огромное количество норм об отдельных видах договоров? Их наличие можно было бы понять, если бы начало свободы договора не было бы известно нашему законодательству или если бы оно выдвигало какие-то внутренние содержательные условия допустимости и действительности гражданско-правовых договоров. Но ведь ничего же этого нет! И, несмотря на это, «договорная» часть традиционно является самой обширной в нашем ГК, а как следствие, и в нашем гражданском правоведении. Кстати, не только «нашем»: как тут не вспомнить известное высказывание «француза» А. Фуллье, согласно которому договору (который уже и так занимает 9/10действующих кодексов) когда-нибудь будут посвящены в кодексах все статьи от первой до последней![179] Философу и социологу это «предсказание» можно простить – проблема в том, что его охотно берут на вооружение цивилисты, в большинстве своем даже не замечая того, что для них оно губительно! Почему? Да потому, что когда гражданский кодекс сведется к кодексу, составленному из предписаний об отдельных видах договоров[180], гражданское право… перестанет быть частным, ибо подобный «кодекс» de facto закроет частным лицам доступ в важнейшую область проявления их юридического равенства, автономии воли и имущественной самостоятельности. Номинально этого, быть может, и не произойдет, но реально нормы о свободе договора просто не будут работать (что, собственно говоря, мы уже и наблюдаем).

В чем же причина такого странного положения вещей? Наличие в гражданских кодексах и уложениях большого числа норм об отдельных видах договоров принято объяснять следующим образом: дескать, гражданские кодификации трактуют не о договорах в смысле юридических фактов (соглашений о правах и обязанностях), а о договорах в смысле правоотношений (еще более конкретно – обязательственных правоотношений), число которых не просто велико, а чрезвычайно велико. Но этот ответ, кстати, обычно подразумеваемый по умолчанию, прямо редко формулируемый, не выдерживает критической проверки. Ознакомление с нормами отечественного (да и любого другого) Гражданского кодекса показывает, что речь в его (их) соответствующих статьях идет в первую очередь именно о договорах – юридических фактах: об особенностях их заключения, изменения и расторжения, о тех субъектах, которые обладают способностью к их заключению, и предметах, по поводу которых договоры того или иного типа могут или не могут быть заключены, об обстоятельствах, допускающих или не допускающих их заключение, об их существенных и необходимых условиях (содержании), а также их форме. В этом смысле материал обязательственного права у нас оказывается в значительной мере подмененным материалом права договорного; наименование «Отдельные виды договоров» куда больше подходило бы для разд. IV ГК РФ, чем существующее («Отдельные виды обязательств»).