Светоч русской земли (СИ) - Страница 156

Надо добиваться, чтобы его отправили в Литву. Встретиться с княжичем Василием, наследником московского престола, а там... А там всё в руке Господа, долженствующей, в конце концов, благословить его, Киприана, на Русскую митрополию!

Нет! Не сможет он остаться рядовым иноком, да даже и настоятелем монастыря... После всего, что было, после этой многолетней, изматывающей борьбы за высшую власть в Русской церкви! И уступить и принять католическое крещение, как втайне предлагалось ему, стать, если повезёт, даже и кардиналом римского папы, он не может. Православие слишком у него в крови, в душе. Он не нужен там, там ему нечего станет делать! Не нужны его переводы греческих книг на славянский язык, поскольку богослужение у них идёт на латыни, не нужны знания, не нужен исихазм, объявленный наваждением и обманом Духа в римской церкви... В той, что за деньги продаёт отпущение грехов, замещая уже не святого Петра - Господа! За плату! С Содомом и Гоморрой сравнились они своим нечестием!

Мстительное чувство как поднялось, так и угасло. Осталось одно: не мешать! "Не надобен. А ненадобен тем, кои не приемлют мя!" - прошептал Киприан, закрывая глаза, и узрел ледоход на великой русской реке: серо-синий лёд, с шорохом и гулом ныряющий в синих волнах, рубленые городни с кострами бревенчатых башен над рекой и издали видный над синей водой на зелёном берегу алый сарафан горожанки, что с полными вёдрами на коромысле поднимается в гору от воды... И колокольный звон, плывущий над водой...

Недавно, глянув в зеркало, Киприан увидел, что уже весь поседел. Посеклись волосы, начала обнажаться макушка головы, каштановая некогда борода стала серой... Нет, не должен он ждать здесь приезда Пимена! Надо уезжать в Литву! Надо доказать, что ты по-прежнему нужен, что без тебя не обойтись на православной церковной ниве! Иначе вся его жизнь перечёркнута, прожита впустую. Киприан открыл глаза. Осёл давно умолк, но за окном всё так же слышался разговор. Папандопулос продолжал торговаться с экономом.

Киприан встал. Взял посох. Надо было снова идти к главному нотарию, потом в секрет хартофилакта, уговаривать синклитиков, льстить патриарху, единовременно угрожая отпадением Литвы в латинство... Выходя со двора, он уже оправился, твёрдо пристукивал посохом, распрямились плечи, и это был хоть и поседелый, но тот, прежний, деятельный и властный митрополит русской части Литвы Киприан, которого привыкли видеть и которого, в свою пору, слушались и уважали князья. Поднимаясь в гору, он опять узрел башню Христа на той стороне Золотого Рога, в Галате. Подумалось: стали бы русичи терпеть такое поношение под Москвой? Ой, ли! Давно бы уже и взяли Галату приступом и разметали их твердыни... А греки терпят!

И что, считай, вся торговля перешла в Галату, тоже терпят. "Умирающему нельзя помочь!" - заключил он про себя, ударяя посохом по плитам улицы и осеняя крестным знамением кланяющихся ему горожан. Нет, не будет он ждать, когда его поведут на заклание! И он ещё станет митрополитом всея Руси!

В секретах патриархии Киприан узнал о приезде из Москвы игумена Фёдора Симоновского и обрадовался, хотя этот приезд и осложнял многое, начиная от задуманного бегства в Литву. С Фёдором следовало встретиться, чтобы выяснить нынешние намерения великого князя Дмитрия.

***

Вечером они сидели в Киприановой келье Студитского монастыря. Фёдор ел, а Киприан, лишь отламывая время от времени кусочки от пшеничной лепёшки, рассказывал константинопольские новости.

- Недавно даже наш келарь обмолвился, - сказал Киприан, - что Бог - един и напрасно-де наши иерархи воюют с католиками! Надо признать унию, как сделал император, и тогда-де фряги помогут грекам против турок.

- Не помогут! - сказал Фёдор, прожёвывая хлеб с тушёной капустой и отряхивая крошки с бороды.

- Да, не помогут! - сказал Киприан. - Но, поди, объясни это людям, которые стали считать, что всё - в руке Господа и что жизнь идёт по заранее начертанной стезе, ведомой Всевышнему, и потому, мол, не надо даже прилагать усилий к одолению на враги. Произойдёт лишь то, что предуказано Свыше.

- Похоже, нынешние греки, стойно латинам, приняли Ветхий Завет вместо Христова учения, как и многие еретицы в землях католических! - сказал Фёдор, отодвигая от себя опустошённое блюдо. - Из кого будет состоять синклит? - спросил он. Киприан понял, что беседа приблизилась к самому главному, и съёжился.

- Дакиан вельми стар, - сказал он. - Будут епископы и митрополиты из Гераклеи, Мистры, Салоник, будет и Никейский митрополит. Его мерность хочет создать вид, что решение синклита свободно от чьих-то влияний... Слава Господу, меня, кажется, отпускают в Литву - укреплять православных в днешнем обстоянии... Пимена могут поддержать многие, в том случае, конечно, если...

Фёдор кивнул головой. Вслух говорить о подкупах и взятках в секретах патриархии, как и о недостойном поведении василевса, не стоило. Пимен, разумеется, приедет со средствами! "Вот куда, а не на восстановление храмов и иконное художество пойдёт русское серебро! - подумал Фёдор. - И эти пакости Пимена - симония и подкупы - также, скажут, предначертаны Господом". Гнев подвигнул его задать тот вопрос, которого он прежде не мыслил касаться или намеревался скользом задеть в конце беседы:

- Как умер Дионисий?

Наступило молчание. Дневной жар, раскаливший камни двора, теперь, к вечеру, отдававшие своё тепло, начал наполнять келью духотой. Лоб Киприана блестел, покрываясь потом.

- Я ничего не смог поделать... - сказал Киприан. Опять наступило молчание. Фёдор ждал. - Я знаю, что виноват! - сказал Киприан, поднимая голову. Фёдор смотрел на него и думал. - Суздальский архиескоп был вельми стар! - добавил Киприан. Фёдор глянул ещё угрюмее. Помолчал и высказался:

- Так или иначе, остаёшься ты!

Это был и приговор и прощение. Киприан промолчал.

- Как Сергий? - спросил Киприан, переводя беседу в более безопасное для себя русло.

- Ветшает плотью, но Духом - твёрд. Давеча заключил вечный мир с Олегом Рязанским!

Последнее Фёдор произнёс с гордостью, и уязвлённый Киприан подумал о том, что он ведь тоже помогал Дмитрию заключать очередной мир с Олегом, кончившийся, однако, очередной войной. Не уже ли Сергий добился большего? Однако напоминать о своих прежних заслугах Киприан не стал. Понял - не стоит. Вместо того начал рассказывать, как они с Сергием бежали от Тохтамышевых татар, как скрылись в лесах, шли болотами, как Сергий у походного костра вёл богословские беседы. Фёдор слушал, не прерывая. Дядя никогда не рассказывал о том времени, и многое ему было внове. Слушал, думая о том, что Киприан всё-таки добился своего и сейчас, снимая сан с Пимена, потребуется утвердить на митрополичьем престоле этого иерарха, и как посмотрит ещё великий князь, так и не сказавший своего слова о наследнике власти Пимена, тем более что, начиная это дело, все они думали обрести Дионисия на престоле верховного главы Русской церкви... И всё-таки Пимена требовалось снять! И уговорить великого князя на приезд Киприана?

Киприан теперь расспрашивал о том, что творится на Москве, о Маковецкой обители, об Иване Петровском, о стригольниках. Фёдор отвечал, думая о своём.

- Скоро ли окончится разделение русской митрополии? - спросил он. - Константинопольская патриархия до сих пор была против особой митрополии для Литвы! Или что-то переменилось нынче?

Это был трудный вопрос. Да, патриарх Нил и синклит по-прежнему считают, что митрополия должна быть единой, но...

- Фряги?! - спросил Фёдор. - Ведь на крещении Литвы дело не остановит, учнут перекрещивать православную Русь!

- Пото и еду туда! - сказал Киприан.

Смеркалось. В келье стало душно. Оба устремили во двор, ну а там уж ноги понесли к морю.