Светлые аллеи (сборник) - Страница 8

Романтизм, особенно в сексе, никогда до добра не доводит. Сам же я старался помалкивать. У меня либидо было примитивное до убогости и более адаптированное к случайным и неслучайным связям. То есть, кто давал, тому и спасибо. В жизни я очень неприхотлив, особенно в сексе. Не разбалован, как некоторые.

Тем не менее мы с ним пару раз ходили на блядки. Но как-то неудачно.

В первый раз девки не пришли. Во второй раз вместо двух пришла одна, но с чирием на жопе. Паша был очень расстроен.

Зная моё отношение к боли, он всё пытался познакомить меня со знакомой садомазохисткой, которая приходила на свидания с плёткой. Я вежливо отказывался. Паша огорчался и говорил:

– Зря, зря. Она бы из тебя дурь выбила.

А лечение всё продолжалось. Особенно туго мне пришлось, когда Паша обтачивал зубы под коронки. Появилась мудрая мысль – бежать. Попроситься на перекур и бежать, но многоопытный Паша позвонил на проходную завода, обрисовал меня и сказал: «Не выпускать». Я корчился в кресле и извивался как червяк и им же себя чувствовал.

Наконец в один прекрасный день всё закончилось. После трёх примерок и обтачиваний Паша поставил мне в рот ядовито-жёлтые коронки. Четыре месяца ада остались за кормой. Хотя ещё пару недель зубы под коронками у меня немыслимо болели от горяче-холодной пищи. Но это уже мелочь. У меня было такое ощущение, что я сделал главное дело всей жизни, после которого можно умереть. Но, конечно, умирать я не собирался, иначе вся эта затея с мостами и коронками теряла малейшие проблески смысла.

С такими зубами я мог идти по жизни, если не смеясь, то хотя бы улыбаясь другим.

И ещё. Теперь я не верю ни в Зой Космодемьянских, ни в Олегов Кошевых, ни в других героев застенков. Я даже не верю, что эти люди существовали. Это мифы. Не рассчитан нормальный человек на такое. Толковые пытки выдержать невозможно.

Представьте, что в зад вам вставили электрический паяльник, включили 220 и он стал у вас там что-то паять и лудить. Представили? Взахлёб расскажете и расположение пулемётов и где деньги лежат. И всё что вас не спросят. Человек ведь не железный. Человек ведь.

– Наслышан о твоих проблемах – сказал Сергей и вгрызся в куриную ляжку.

– Каких? – проблем у меня было, как у всякого нормального человека, много и я хотел уточнить.

– Ну, насчёт жилья, – уточнил Сергей.

– A-а, – вспомнил я. Об этой проблеме я как-то уже успел позабыть, так как она казалось мне не решаемой.

Сергей посмотрел на меня, хотел что-то сказать, но сказал нейтральное:

– Ты что пиво не пьешь?

– Да я вообще не пью. Я же говорил. По идейным соображениям.

– Извини, я об этом постоянно забываю, – он вытер губы и закурил – Так вот, есть тема. Существует одна баба одинокая с квартирами. Могу познакомить.

Я заинтересовался:

– Она ничего? Какая из себя?

– Нормальная женщина…

– Причём здесь женщина? – разозлился я – Я про квартиру спрашиваю.

– Квартирка бодрая – заверил Сергей – И потом я не сказал «квартира», я сказал «квартиры». Одно и трёхкомнатная. Но, понимаешь, надо жениться.

– И сколько лет?

– Квартирки, говорю, бодрые. Можно сказать, новые. В немецком исполнении.

– Да нет, женщине сколько лет?

– Женщине? – удивился Сергей. – Тебе что, жильё нужно или женщина? Какая разница с такими квартирками? Нормальная, говорю тебе, женщина. Конечно, постарше тебя. Одинокая. Подруги все умерли.

– От старости? – с сарказмом поинтересовался я.

– От одиночества – с надрывом сказал Сергей и добавил – Да ты не переживай. Ты на ней просто женишься и всё.

– Что значит и «всё»? – тревожно спросил я.

Сергей потушил окурок, испил пива и устало посмотрел на меня.

– Всё – это всё – наконец объяснил он. – Ты с ней расписываешься. Пока она расписывается – она живёт.

– Как, убийство?! – ужаснулся я.

– Да какое убийство! – оскорбился Сергей. – Кто сказал убийство? Просто несчастный случай.

– А какая разница? – не понял я.

– За это не сажают.

Официантка принесла ещё водки. Сергей дождался, когда она уцокает каблуками, и заговорщицки нагнулся ко мне:

– И всё это нужно закончить в загсе. На хрен тебе эта канитель со свадьбой. Сколько бабок на неё уйдёт. Конечно, похороны тебе влетят в копеечку, но всё равно дешевле, чем свадьба плюс похороны. Так вот. Объясняю на пальцах. В нашем загсе на лестнице всего три ступеньки. – Он показал мне три пальца – Тебе нужно пройти всего две. – Сергей убрал один палец – Понимаешь, две!

– Я что-то не совсем… – признался я.

Сергей тяжело и прерывисто вздохнул, как репетитор, бьющийся с учеником-балбесом.

– Вы расписываетесь. Пока она расписывается – она живёт. Потом ты, обезумев от счастья, берёшь её на руки, проходишь с ней две ступени и аккуратно роняешь эту старуху на асфальт. Естественно, головкой вниз. А косточки у неё на черепе слабые. Много ли ей надо? Немного. И всё – ты счастливый вдовец.

Я похолодел и сказал:

– Нет, я не смогу.

– Да она не очень тяжёлая. Я уже эту информацию пробил. 85 с половиной килограммов. Да и нести тебе её всего две ступени. Понимаешь, всего две – Сергей вновь пустил в ход свои пальцы.

– Нет, я бросить не смогу.

– Порепетируешь. Сделаем чучело и порепетируешь. Главное, чтобы было естественно. Взял и уронил. Случается, люди бутылку водки роняют, а тут старушка.

Мне стало не по себе. В лёгком приступе паранойи я огляделся. Вокруг за столиками сидели пьяные люди и тоже что-то обсуждали. И было такое ощущение, что все они планируют чьи-то убийства. Сделалось страшно, но и как-то легче и отрадней – что мы не хуже других и тоже планируем.

Пока я оглядывался и приходил в себя, Сергей дуплетом выпил две рюмки, отдышался и вернулся к недоеденной курице. Чтобы как-то успокоить кипящие мозги, я закурил. Когда от курицы остались кости и незначительные фрагменты резиновых сухожилий, Сергей заметил моё задумавшееся состояние.

– Да не бзди ты! Всё получится, – сказал он – и у тебя образуются две квартиры. Но сразу предупреждаю – однокомнатная мне. За знакомство со старухой, да и вообще за разработку. А ты будешь жить в трёхкомнатной. Блядей наведёшь. Телевизор купишь. Хотя нет, телевизор у тебя уже будет.

Я не знал, что ему ответить.

– А родственники…? – вдруг спохватился я. – Ведь родственники тоже будут претендовать.

– С детьми разбирайся сам – лицо Сергея посуровело – Но думаю, проблем не будет – лицо также быстро разгладилось – На хрен им эти квартиры? Сын – директор рынка. Дочка – народный судья. Сам понимаешь они мульёнами ворочают. Они и мызгаться не будут из-за этих квартир. Ты, главное, на похоронах побольше плачь, чтобы они тебе поверили. Если поверят, квартирки твои. Плакать-то умеешь?

– В детстве было – сказал я – Но я попробую.

– На кладбище нужно не пробовать, там нужно будет плакать – веско сказал Сергей – Если не будешь там плакать, плакать начнёшь потом, когда облом будет. Ну ничего, порепетируем. На крайний случай луковицу в платок засунешь и будешь ею глаза вытирать.

Он выпил ещё водки. Я отдал ему свою курицу. Пусть насыщается. А сам постарался перевести разговор с криминальной темы на более обывательскую.

– Как семья, как дети? – спросил я.

– Что дети! – уныло ответил Сергей – Дети есть дети. Растут негодяями.

И как у меня только член встал, когда я их делал. Старшенький уже по карманам лазит.

– В автобусах? – спросил я.

– Да нет, пока только в моих. С жены пример берёт. Если бы в автобусах, я бы слова не сказал. А он идёт по пути наименьшего сопротивления. Крысятничает. Не знаю, кто из него вырастет.

Я знал, кто вырастет, но конечно не сказал.

Сергей допил остатки и стал прощаться. Я догадывался, куда он торопится. Одна из его любовниц на днях выходила замуж, и он хотел её трахнуть непременно в фате и подвенечном платье. Такое нездоровое желание. А может и наоборот здоровое – опорочить и изгадить непорочное. Не знаю. Он выпросил у меня на такси и ушёл. Я, чтобы его не обидеть, обещал подумать на счет старушки.