Свет Победы - Страница 16
Изменить размер шрифта:
ХЛЕБ
Мы за хлебом занимали очередь с вечера.
Все старухи да мы, дети малые.
Я узнал тогда, что звезды не вечные,
И еще узнал, какие зори алые.
Я прошел насквозь те ночи холодные,
Где луга в росе – гигантские простыни.
Если б не были в те дни мы голодные,
Эти ночи были просто бы проспаны.
У старух такие личики сморщенные.
Разговоры полушепотом, жуткие.
Как метались они в криках «Смена очереди!»,
Обучали нас выносливости сутками!
Угощали нас заквашенной пахтою,
Обижались, если пахту не брали мы…
А мы окурки смолили украдкою
И в пристенок играли медалями!
И… дрались – кулаками, не камнями.
В ранки сыпали глину целебную…
И росли мы нормальными парнями,
И влюблялись в Россию бесхлебную.
ДЕТИ ПОБЕДЫ
Нелегко нам живется на свете.
Но крепись и мужайся, мой брат!
Мы же послевоенные дети –
Дети славных отважных солдат.
Мы заветы отцов не забыли –
Неразрывна с Отечеством связь.
И не сказки – суровые были
Мы читали, отцами гордясь.
Это непобедимое племя
Будем славить и ныне и впредь.
И глухое, жестокое время
Нашу память не сможет стереть.
С нами наши отцы, наши деды.
Нам не страшен любой ураган!
И священное знамя Победы
Растоптать не позволим врагам.
ВОСПОМИНАНИЕ
Жесткий кипрей на сизом кургане.
Желтое солнце пронзительно греет.
Черная птица ходит кругами.
Пыль над дорогою в воздухе реет.
Кажется мне, мы играем в индейцев,
В горькой полыни сижу я в засаде.
Только от солнца некуда деться,
Некуда деться от звона цикады.
Я наблюдаю за черною птицей –
Черная птица ходит кругами.
Мне это снится или не снится?
Может, все это было не с нами?
Черная птица солнце закрыла
Острыми крыльями, как облаками.
Копоть и пепел в сторону Крыма
Ветер июльский несет над полями.
Над головой моей небо дробится,
И осыпается цвет бересклета –
Это пикирует черная птица
В год сорок первый российского лета.
КОЗЕТТА
Трассирует ночное небо
Мильоном звезд над головой.
И пахнет степь горелым хлебом
И свежескошенной травой.
Колесами стучит теплушка,
Состав уходит на восток.
А я жалею об игрушках,
О мишке плюшевом без ног.
Хоть от свечи не много света,
Читает бабка из угла
О том, как девочка Козетта
В красивой Франции жила.
И мы минут пятнадцать едем,
А после три часа стоим.
Приглядываюсь я к соседям,
Притихшим сверстникам своим.
И вижу: в кофточку одета,
В больших солдатских сапогах,
Сидит ожившая Козетта
С огромной куклою в руках.
Не знаю, мало или много
Еще читать бы нам могли, –
Я помню только крик «Тревога!»
И тело теплое земли.
Потом неведомая сила
Нас между взрывов и огней
Так в насыпь мягкую вдавила,
Что нам хотелось слиться с ней.
Еще я помню: из кювета
Глазами как осенний лед
Смотрела мертвая Козетта
На уходящий самолет.
ЭХО ВОЙНЫ
Заросли лебедою воронки,
По весне снятся легкие сны.
Но хранятся в домах похоронки
На солдат, не пришедших с войны.
Хоть сирены давно отзвучали,
Но былое нахлынет опять.
И протяжно вздыхают ночами
И вдова, и солдатская мать.
Жизнь сложилась не очень-то сладко:
И Победу встречали не все,
И суровое слово «солдатка»
Было познано в полной красе.
Та – вдова, та – жена инвалида,
Дети малые – в доме одна.
Не согнула их боль и обида,
Не сломила их силу война.
Как могли помогали друг другу,
Жили просто, без лишних затей.
Одолели и боль, и разруху,
Поднимая страну и детей.
Мужикам было все-таки проще:
В День Победы медали на грудь –
И за городом в солнечной роще
На природе друзей помянуть.
Вспомнив прошлое, спев и поспоря,
Отрешиться от мелких забот.
А потом – кто на шахту, кто в море —
Разойтись и не видеться год.
Грозы падают, пенятся реки.
Пар валит от нагретой земли…
А по миру все ходят калеки,
В грудь планеты стучат костыли.
ТЕЛЕЖНАЯ БЫЛЬ
Где же, где та телега,
Что спасла мою быль?
Зимы ль скрыли под снегом,
Вся ль рассыпалась в пыль?..
Под оставленным Курском
Бомбы с воем рвались.
Путь кровавился узкий.
Ох ты, детская жизнь!
Сброшен вмиг неба полог
На тележный обоз.
Целил в детку осколок
Меж скрипучих колес.
Промахнулся визгливый:
Не в телеге – под ней
Средь пеленок из глины
Тлел во мне непугливо
Жар сегодняшних дней…
Небо ходит всех выше,
Скинув страшную тьму.
Сквозь тележную крышу
Проросла я к нему.