Свет на облаках (САМИЗДАТ) - Страница 36

Лорн открыл было рот, чтоб возмутиться. Он бронёй занимался редко. Тем более — такой рутинной работой, как подгонка кольчуги. Но — присмотрелся к доспеху, рот закрыл и торопливо согласился. Такой работы ему видеть ещё не доводилось. И такого металла. Серебристый, яркий, с тонкой чёрно-угольной жилкой. Кольца — никаких следов клёпки или варки. Все — цельнокованые. Мелкие-мелкие. Очень хотелось понять — как это сделано. Понятно, что сталь. Понятно, что варили её очень похоже на то, как он — чёрный меч. И даже понятно — кто. Холмовые фэйри, некому больше! В груди зашевелилась гордость — он-то оказался не хуже эльфийских мастеров! Но — как ковали? Как скрепляли кольца? На осторожные вопросы сида коротко повторила:

— Это моя. Берёшься? Нужно быстро.

Искушение было велико. И всё-таки Лорн сумел отказаться.

— Быстро — не получится. Ещё испорчу. Если позволишь, я сниму пару колец, посмотрю как изготовлены…

— Некогда, — вздохнула сидха, — моим ученицам нужна защита. И срочно. Через две недели нам в бой. Если повезёт. Если нет — раньше. Щиты я уже заказала. Шлемы есть.

— Ладно, — вздохнул Лорн, подозревая, что даже новенький стальной напильник может не взять эту красоту. Придётся перетирать кольца камнем, а потом заклепать. Да и выковать такие маленькие колечки из, как это выяснилось, сидовской стали ему пока не под силу, — попробую. Но — наверняка станет не такой красивой… И это… У тебя вторая такая же есть?

— Нет. Я сида. Я обойдусь. Анна себе, оказывается, ещё месяц назад пластинчатую кирасу заказала. У мастера попроще. Ты ей не по карману, знаешь ли.

Лорн пожал было плечами — и тут до него дошло. Первой мыслью было: сиды, как и большинство камбрийских рыцарей, предпочитают не нагружать себя лишним весом, который спасёт — не всегда, а силы тянуть будет постоянно. В стране холмов и лесов никакая броня не защитит от стрел из засады. Но один взгляд на чудную кольчугу уверил в обратном. Сиды носят броню! Но Неметона, за болезнью да хлопотами, забыла о броне для второй ученицы. И теперь отдавала свою, чтоб не тянуть в сражение беззащитную. Сама же останется бездоспешной. Как отреагирует войско, если шальная стрела уложит Немайн на месте, мастер воображать не стал. И думать себе о таком запретил.

— Знаешь, — сказал медленно, — не буду я эту вещь трогать. Не дело чужие шедевры похабить. Я другое думаю. Что, если я Эйре римский доспех сделаю? Лорику сквамату? Она, конечно, потяжелее выйдет — но и ученица-то посильнее тебя. А металл… Подожди-ка.

Полез в подпол. Вытащил сокровище, развернул, рассказал о сомнениях. Немайн разглядывала золотистые узоры.

— Красивый… Нет, в переплавку жалко. И хранить нельзя — украдут. Но — можно продать его далеко-далеко. Римлянам. Они увезут меч в Африку, и там у него появятся свои хозяева, друзья и враги. Не наши, не британские. Там он попадёт в совсем иную легенду — а он в неё попадёт, достоин. При чём тут лорика для Эйры?

— Я могу сделать ещё такой слиток. Может, чуть хуже. Помнишь, ты с ребятнёй на Лугнасад город взяла? Так решётку при входе в подземелье поменяли. А старые прутья — мне снесли. Один хорошо зарос землёй, сгнил. Из него должна неплохая сталь выйти. Пусть не специальная закладка, но лет двести ему есть. А потом отдам на перековку другим. Потому, что сам всё сделать за неделю уж точно не успею!

— Но чем тебе не нравится тот металл, что ты приготовил для меча? Он ведь лучше?

Лорн оторопел.

— Другого такого нет! И пророчицы твоей нет, кровь отдать…

— Делай, как знаешь. Кузнец здесь ты. Но кольчугу сестре переделай. А лорику — мне. Ей-то в колеснице сидеть, за щитами. Топорами да копьями дотянуться трудно. Стрелу же эта кольчуга любую удержит.

— А ты?

— Я-то могу оказаться где угодно.

Немайн лукавила. Бой есть бой, но место в сражении сида себе уже отвела…

Она сидела, как положено — лицом к югу и окну, спиной к двери. Некрасивая обувка старательно прикрыта подолом, руки сложены на коленях. Не узнать Нион в первое же мгновение оказалось невозможно. Зачем лицо, если есть дыхание?

— Я пришла, — как будто и не шастала невесть где почти полтора месяца, — Я нужна, и я пришла.

— А мне сказали — фэйри, — Немайн обошла блудную пророчицу кругом. Та — изменилась, и это тоже было заметно. Особенно глазам. Длинные тёмные волосы аккуратно заплетены в косы. Древняя причёска воина. Но и голос стал твёрже. Взрослеет? Если Немайн от роду несколько недель, то и Нион, можно сказать, недавно вылупилась. До того жила, как в яйце — ни тебе внешнего мира, ни общения.

— А мне сказали, война, — Нион хихикнула, — Ну да где ты, там тихо не бывает. Знаешь, а хорошо, когда тебя кто-то слушает. А не только слушается. Надоело уже! — сердито стукнула кулачками по коленям, и тут же быстренько затараторила, — Нет-нет, что ты, я люблю командовать. Особенно — от тебя. Но грустно, когда все только смотрят в рот. Вот у тебя сёстры есть, и родители. Я думала-думала, зачем? Теперь вижу. А у меня только ты. Та, что обещала меня слушать!

И, похоже, совершила немалый подвиг. Что ж. Стоит продолжить в том же духе. Немайн коротко поклонилась:

— Здравствуй, Нион, подруга моя, я моё второе. Почему не здороваешься?

И услышала удивлённое:

— Зачем здороваться с той, с кем не прощалась? Ты же всегда со мной. Ведь я — это ты. Хотя… Я ведь, и правда, желаю тебе здоровья, счастья, и всего того, что люди используют в качестве приветствий! Здравствуй, Неметона!

— Я тоже желаю тебе добра, Нион. Очень прошу — не уходи больше так внезапно. И вообще — чтобы я могла слушать, ты должна со мной говорить. Встреча и расставание — более чем достойные причины, не находишь? Кроме этого, невысказанные мысли и образы размыты, колеблемы и неопределённы. Чтобы придать мысли чёткость и понятную форму, мы используем слова. А потому, чтобы точно знать, что я думаю по тому или иному поводу, лучший способ — не пить настойку, а просто спросить.

— Я поняла, — уныло сказала пророчица, — Я что-то сделала не так. Что?

— Ты ушла, не попрощавшись и не поговорив со мной напоследок — и только. Всё остальноё… — Немайн хотела продолжить, сказав, что всё остальное — личное дело Нион, девушки взрослой и самостоятельной, но не успела. Взрослая да серьёзная вдруг издала совершенно нечеловеческий вопль, от которого и в глазах потемнело.

— А всё остальное правильно! — бедные сидовы уши чуть в трубочку не свернулись, пытаясь зажать сами себя, но всё равно было почти больно, — Правильно! Правильно! Правильно!

Девушка, распрямившись как пружина, подпрыгнула. На секунду мелькнули босые ступни. Не грязные, не исцарапанные, значит, к стенам трактира явилась обутой, но разулась, прежде чем лезть в окно. Немайн отметила для себя, что нынешнего стража нужно непременно отчитать за утрату бдительности — и тут ей стало не до наблюдений. В очередном радостном пируэте Нион не удержала равновесия и рухнула точно на свою богиню. Немайн, такого не ожидавшая, не удержала равновесия. В результате по комнате покатился комок из рук, ног и голов, размахивающий плавниками широких рукавов и возмущённо-радостно пищащий. Окончило свой путь странное существо, врезавшись в ларь.

— Ууй, — Нион, стоя на четвереньках, попыталась разглядеть ушибленный локоть. Получилось настолько же удобно, как укусить. Потом посмотрела вниз. Внизу была богиня — разметавшая красные волосы по полу и странно обмякшая. На губах мерцала ласковая улыбка. Глаза словно пеленой подёрнулись.

— Что с тобой?

Неметона молчала. Молчала совсем — и устами, и в голове, только дышала глубоко, и смотрела. В глазах был какой-то смысл — но скорее животный, чем человеческий. Нион прижала кулачек ко рту, душа крик. Неужели у великой сиды снова будет это ужасное обновление? Из-за Нион-Луковки? Лучше не жить. Прыгнуть из окна вниз головой — в ад, где после смерти обретаются самоубийцы, и куда богиня, конечно, не попадёт… Но сначала — сделать, что возможно. Например, перетащить Неметону на кровать. Наклониться. Ухватить под мышки. Тяжёлая… Маленькие женщины столько не весят. Верно, божественная суть тянет. Или зверь внутри. Или…