Свадьба (сборник) - Страница 4

«Джая, милая моя девочка, я научил тебя не бояться тигров и диких зверей, но не научил не бояться людей. Но ведь последние боятся первых, а первых ты побеждала еще в детстве. Прости меня за все. Твой отец».

Джая села на корточки и заплакала.

Филипп стоял перед столом главного буровика одной крупной сервисной компании и пытался объяснить цель своего визита. На бледном лице гостя проступали капельки пота, было видно, что Филипп чувствует себя не комфортно и сильно нервничает.

– Мы продаем программное обеспечение в области бурения скважин. – Сказав это, он выдержал паузу, видя полное безразличие на лице буровика. – Это специализированный софт такой.

– Что еще за софт такой? – довольно грубо спросил буровик, закуривая сигарету.

– Это инженерные расчеты, – пояснил Филипп, но по лицу буровика он понял, что яснее тому не стало. – Ну это программный продукт, софт для расчетов, инженерный.

Буровик немного задумался – в его голове блуждали ведомые только ему мысли. Он поднял глаза к потолку, резко выдохнул и радостно прокричал, словно осознав что-то очень важное:

– Понял, это же Windows. Ты бы сразу так и сказал, а то софт какой-то. Придумают же терминов… мать их! – И буровик опять принялся что-то чертить в своем блокноте, выдыхая густые клубы дыма после каждой затяжки.

– Можно сказать, что так, что это Windows, но вот только для буровиков, для инженерных расчетов как бы. То есть калькулятор своего рода, работающий на Windows, – аккуратно стал объяснять Филипп.

– Но это все мелочи жизни уже. В общем, суть я понял. Но нам не нужен Windows. Или как его там… мать его?

– А в чем же вы инженерные расчеты проводите? Если, конечно, не секрет?

– Да нет никакого секрета, все на бумаге делаем.

– А сейчас это можно уже на компьютере делать, ведь это гораздо удобнее и точнее.

– Ладно, Филипп, хватит мне мозги засирать ерундой всякой, сходи к Ивану Петровичу… Знаешь его? У нас он по этой части, а мне уже на объект надо ехать.

Буровик встал со стула, быстро оделся и позвонил водителю. Пройдя мимо Филиппа, он нехотя протянул тому руку и вышел из кабинета, сильно хлопнув дверью. Филипп вздрогнул и замер на месте. В кабинете стало тихо. Так тихо, что Филипп закрыл глаза и прислушался к этой звенящей тишине. Становилось легче, напряжение постепенно отступало. Внезапно он вспомнил университетские аудитории, в которых когда-то читал лекции по истории. Вспомнил их запах и чувство защищенности, которое когда-то там было. Его лекции посещали все студенты курса – Филипп был лучшим преподавателем и блестящим лектором. Даже те, кто не любил историю, приходили просто послушать Филиппа. Лекции несли людям не только глубокий и тщательно выверенный материал, но и заряжали всех какой-то неведомой позитивной энергетикой. Люди выходили с них словно заново родившиеся, чистыми и просветленными. Филипп же, в свою очередь, будучи блистательным оратором, раскрывал все свои способности во время выступлений и чувствовал отдачу со стороны зала, чувствовал любовь и уважение слушателей. Но это было давно. Так давно, что Филипп успел позабыть те времена.

В начале девяностых большую часть преподавателей университета сократили, но Филиппа решили оставить как одного из лучших педагогов. Через полгода он ушел сам. Из-за небольшой зарплаты ему хронически не хватало денег на содержание семьи. Жена все время ворчала, а появление еще одного ребенка заставило Филиппа всерьез задуматься о поисках новых источников доходов. Поначалу Филипп пробовал заниматься репетиторством, но уроки истории брали неохотно, больше из сострадания и жалости к Филиппу. И тогда он решил, что в жизни надо что-то менять. Причем кардинально. Решение пришло спонтанно, вместе с другом, приехавшим в гости из Сургута.

– Да уж, Филипп, что-то не густо, я смотрю, ты живешь? – сказал друг, немного выпив за ужином. – Я не в осуждение, конечно, ты не подумай ничего такого.

– Да нет, не переживай, я историю преподаю в вузе. Сам знаешь, какие сейчас зарплаты, но на жизнь хватает в принципе, – неумело соврал Филипп. Друг это заметил.

– Филипп, да ты же у нас светлая голова. Отличником был в институте, а теперь вот прозябаешь. Давай к нам в управление по бурению? Переучим тебя на буровика. Начнешь под моим руководством, а там глядишь, и начальником отдела сделаем.

– Да какой я буровик? У меня образование гуманитарное!

– Как и у меня, Филипп, – уже на полном серьезе сказал друг, сменив тон, – а я начальник управления сейчас. Я же говорю, переучим тебя. На фоне сегодняшних буровиков ты еще и звездой станешь. А пока будешь учиться заочно, я тебя к себе определю.

– А зарплата? – на всякий случай спросил Филипп, изнывающий от недостатка денег.

– По этому поводу не переживай, уж куда больше будет, чем сейчас у тебя.

– Ну не знаю, неожиданно как-то…

Вечером Филипп обсудил предложение друга с женой, а на утро следующего дня отнес ректору заявление об уходе из института. Делал он это неохотно, с тяжестью в сердце, пару раз даже хотел порвать бумагу, но решил принятое решение не менять. Он понимал, что для семьи так будет лучше. Через неделю Филипп уехал в Сургут. Друг не ошибся в своем выборе: Филипп осваивал науку бурения со свойственной ему страстью к обучению и уже через год был готов сдать весь курс экстерном. Еще через год выполнял обязанности главного инженера на буровой. Работа Филиппу нравилась: деньги платили хорошие, друг помогал двигаться по карьерной лестнице, семья была довольна. Но со временем Филиппу стало сильно не хватать его лекций и общения со студентами. Он часто приходил домой после работы, расставлял в своей комнате стулья, представляя, что на них сидят слушатели, и начинал свое выступление. Поначалу это казалось странным его жене и детям, но со временем они привыкли, поняв, что Филипп в эти моменты расслабляется и уходит в какой-то ведомый только ему мир. Мир, в котором Филиппу хорошо.

Шли годы. Филипп стал постепенно забывать о своих лекциях, перешел в западную компанию на работу сейлса и сильно приподнялся в зарплате. Жена была беременна уже третьим ребенком. Работа в новой компании была разъездной и позволяла много общаться с заказчиками, а иногда даже делать презентации. Филипп снова ожил, выступления вселяли в него силу. Втайне он мечтал о том, что накопит денег, купит квартиру, чтобы сдавать ее, и вернется в… университет. По выходным рассаживал своих детей по стульям и читал им свой курс. Жена уже не обращала на это внимания, относилась с пониманием к этой странности мужа.

– Филипп, ну не мучай их своей историей, пусть лучше мультик посмотрят, – умоляла она.

– Они и так мультики смотрят, пусть лучше про реформы Петра послушают, гораздо полезнее, – на полном серьезе говорил Филипп и перелистывал тома лекций.

– Какого еще Петра? Они же маленькие. Что ты несешь?

– Первого! Петра Первого! – гордо говорил Филипп, видимо, представляя себя в образе царя.

Дети не могли долго слушать Филиппа – при первой возможности убегали в другую комнату, и тот продолжал свою лекцию в одиночестве и полной тишине. Он к этому привык. Но ему не хватало вопросов аудитории, общения с ней и уважения. Не хватало какого-то внимания людей и их эмоций.

Филипп открыл глаза и понял, что он так и стоит в кабинете главного буровика. За окнами уже заметно потемнело, и он вдруг подумал, что про него могли и вовсе забыть и закрыть в комнате. Филипп рванулся к двери, схватился за ручку, дернул ее изо всех сил и увидел перед собой испуганную секретаршу главного буровика.

– О Господи, вы еще здесь? – схватилась она за сердце. – Вы меня до смерти напугали!

– Извините, я задумался… – стал оправдываться Филипп.

– Так Николай Денисович уже два часа назад уехал. Вы что, все это время у него в кабинете были?

– Видимо, извините еще раз, воспоминания нахлынули…

Филипп не стал продолжать беседу – пройдя мимо секретарши, он спустился по лестнице и выбежал во двор. Поймав первую попутку, он сразу же отправился в отель. Ему хотелось остаться одному, достать свои лекции, представить шум аудитории и… почитать. Расслабиться. Почувствовать себя тем, кто он есть на самом деле, почувствовать себя преподавателем истории.