Супружеские измены - Страница 21
Но и ему самому казалось, что в присутствии Каролины он делается каким-то удрученным, слова не идут на ум. Где его непринужденность, остроумие, веселый смех? Почему он так скован, так неловок? Чтобы сгладить неловкость, он пытался ухаживать смелее, на что Каролина неизменно отвечала насмешками.
Иногда у Пушкина возникало ощущение, что он может рассчитывать на взаимность. Кокетничая, Каролина сама давала повод для таких мыслей. Например, в день крещения сына графа Воронцова, 11 ноября 1823 года, в кафедральном Преображенском соборе она опустила пальцы в купель, а затем в шутку коснулась ими его лба, словно обращая в свою веру. Чувства поэта были настолько глубоки, что он был готов сменить веру, если бы это помогло завоевать сердце прекрасной полячки.
Спустя несколько лет он признался ей, что испытал всю ее власть над собой, более того, обязан ей тем, что «познал все содрогания и муки любви». Не добившись взаимности, отчаявшийся влюбленный отступил, вынужденный смириться с неутоленным чувством.
Встреча Пушкина с Каролиной Собаньской в Петербурге острой болью отозвалась в сердце. На мгновение ему показалось, что все время с того дня, как поэт впервые увидел ее, он был верен былому чувству. Александр принялся лихорадочно набрасывать одно за другим полные любовных порывов послания, но они так и не были отправлены. Когда до Каролины дошли слухи о том, что Пушкин обвенчался, злая усмешка коснулась ее губ…
В 1823 году из тихого Кишинева Пушкина перевели в шумную Одессу, где поэт провел всего один год, но и здесь за столь короткий срок он покорил сердца двух красавиц. Первой стала Амалия Ризнич – жена богатого коммерсанта, который постоянно устраивал светские приемы. На одном из них Пушкин и познакомился с Амалией, красота которой представляла собой живое органичное смешение различных кровей. Стройная фигура, изящная шея и горящие глаза пленяли всех мужчин без исключения. Однако сердце свое она отдала поэту. Счастливое время длилось недолго: муж узнал об их связи и тут же отправил неверную жену в Италию, лишив материальной поддержки. Поэт тяжело переживал разлуку. Он посвятил Амалии стихотворение «Для берегов отчизны дальней…».
Горе молодого поэта длилось недолго, вскоре он обратил внимание на Елизавету Ксаверьевну Воронцову (в девичестве Браницкую), жену всесильного и грозного генерал-губернатора графа Воронцова. Тем не менее это не пугало влюбленного Пушкина. О взаимности Элизы говорят стихи поэта, а воспоминания и свидетельства современников повествуют о скандалах, которые даже светские приличия не могли затушевать. Графу довольно быстро стало известно об измене жены (возможно, помогли и верные люди), и он предписал Пушкину немедленно выехать в Херсонский уезд и собрать там материалы о ходе работ по истреблению саранчи. Поэт счел такой приказ оскорбительным и написал прошение об отставке.
Запутавшись в своих любовных связях, озлобленный, уволенный со службы, Пушкин приехал в Михайловское. Первое время все его мысли были в Одессе, но со временем тоска прошла, душевная боль утихла, и его вновь потянуло в общество женщин. В соседнем селе Тригорском, которое находилось всего в нескольких верстах от Михайловского, жила с семьей Прасковья Александровна Осипова, по первому мужу Вульф. Вместе с ней в деревенской тиши отдыхали дочери от первого брака, Анна и Евпраксия, падчерица Александра Ивановна и племянница Анна Ивановна.
Пушкин начал наносить частые визиты к соседкам, где его с нетерпением ждали. Поэт никому не отдавал предпочтения, писал всем девушкам стихи в альбомы. Но победительницей из этого любовного соревнования вышла цветущая, пышущая здоровьем хозяйка имения: она стала любовницей поэта. Разница в возрасте была довольно значительной, поэтому он вскоре перевел свой взор на 15-летнюю Евпраксию, которую шутливо звал Зизи. Она буквально обожествляла своего кумира. В один из тихих вечеров, когда молодые люди остались одни, Зизи без колебаний отдалась властителю своих дум. В селе даже поговаривали о предстоящей свадьбе. Может быть, так бы и случилось, если бы в это время не приехала погостить к своим родственникам Анна Керн.
Конечно, это была не первая встреча Пушкина с Анной: когда-то он познакомился с ней в Петербурге в доме Олениных. После этого молодые люди не виделись 6 лет. После встречи вспыхнувшая любовь всецело поглотила поэта. Перед отъездом Анны в Ригу Пушкин протянул ей листок почтовой бумаги, развернув который она прочла:
Вспоминая об этом событии позже, Анна Керн писала: «Когда я собиралась спрятать в шкатулку поэтический подарок, он долго на меня смотрел, потом судорожно выхватил и не хотел возвращать; насилу выпросила я их опять; что у него мелькнуло в голове, не знаю».
Анна Керн уезжала в Ригу вместе со своей двоюродной сестрой Анной Вульф, которая была безответно влюблена в Пушкина. Чтобы как-то задеть Керн, поэт написал письмо ее сестре, но, несомненно, предназначено оно было для глаз другой: «Каждую ночь гуляю я по саду и повторяю себе: она была здесь – камень, о которой она споткнулась, лежит у меня на столе… Мысль, что я для нее ничего не значу, что, пробудив и заняв ее воображение, я только тешил ее любопытство, что воспоминание обо мне ни на минуту не сделает ее ни более задумчивой среди ее побед, ни более грустной в дни печали, что ее прекрасные глаза остановятся на каком-нибудь рижском франте с тем же пронизывающим сердце и сладострастным выражением, – нет, эта мысль для меня невыносима…»
Второе письмо было адресовано самой Керн: «Ваш приезд в Тригорское оставил во мне впечатление более глубокое и мучительное, чем то, которое некогда произвела на меня встреча наша у Олениных».
В порыве страсти поэт призывал ее бросить все, в том числе мужа, генерала Керна, и приехать к нему в Псков. Он обращался с мольбой: «Вы скажете: „А огласка, а скандал?“ Черт возьми! Когда бросают мужа, это уже полный скандал, дальнейшее ничего не значит или значит очень мало… Если вы приедете, я обещаю вам быть любезным до чрезвычайности – в понедельник я буду весел, во вторник восторжен, в среду нежен, в четверг игрив, в пятницу, субботу и воскресенье буду чем вам угодно, и всю неделю – у ваших ног».
Тронутая этим страстным призывом, Анна сбежала от своего мужа. Но проза жизни была намного суровее, чем она предполагала, поскольку обманутый муж отказался содержать ее. Для того чтобы как-то заработать на жизнь, Анна вычитывала корректуры, переводила с французского и ждала Пушкина с тайной надеждой. Однако вернувшийся в 1826 году из Михайловского поэт был любезен с ней, но не искал встреч наедине. Правда, они все же сблизились. Александр писал об этом своему другу Сергею Соболевскому в таких выражениях, которые издатели чаще всего заменяют тремя точками. В этом весь Пушкин, признавшийся однажды: «Может быть, я изящен и благовоспитан в моих писаниях, но сердце мое совершенно вульгарно…»
Письма Пушкина служили моральной поддержкой Анне некоторое время, однако вскоре она была вынуждена их продать по 5 рублей за штуку, чтобы не умереть с голоду. Второе замужество Анны тоже нельзя назвать счастливым: он был добрым, но бедным человеком. После его смерти Анну Петровну забрал к себе в Москву сын. Что касается бессмертного стихотворения, то Керн передала его Глинке, который переложил его на музыку и создал ставший также бессмертным романс.
Осенью 1826 года любимый всеми поэт вернулся в столицу, где его ожидали всевозможные почести и милости. Издатели платили ему самые высокие гонорары, которые он небрежно проигрывал в карты. Но среди безудержного веселья все чаще накатывала тоска и скука. Поэта одолевали мысли, что пора уже остепениться и найти тихую и спокойную гавань. Софья Федоровна Пушкина, Екатерина Николаевна Ушакова, Анна Алексеевна Оленина, Наталья Николаевна Гончарова… Барышни хорошо воспитанные, красивые, но не слишком богатые. Сватовство к С. Ф. Пушкиной, Е. Н. Ушаковой, А. Н. Олениной окончилось неудачей.