Сумерки вампиров. Мифы и правда о вампиризме - Страница 9
Первенство по количеству легенд о вампирах справедливо удерживают славянские страны, традиционно считающиеся родиной этих загадочных существ. Этнографы объясняют такой феномен особенностями религиозного становления славянских народов. Христианство пришло сюда достаточно поздно, вытесняя популярные языческие культы и дуалистические религии – богомильство и павликанство[33], пережитки которых долгим эхом продолжали причудливые апокрифы и легенды.
«Фараонки»-людоеды. Полулюди-полурыбы обоего пола, преследующие моряков, чтобы узнать, скоро ли грядет конец света, – один из популярных образов русского фольклора, возникший из апокрифической истории. Библейский сюжет о том, как воды Чермного (то есть Красного) моря расступились перед Моисеем и следовавшими за ним евреями, затем сомкнулись, поглотив их преследователей – армию египетского фараона, был продолжен в устной народной традиции: армия фараона, затонув, обратилась в подводное воинство полулюдей-полурыб. Их-то и называют в народе «фараонами» и «фараонками»; фантастические существа маются в ожидании Судного дня, когда судьба этих проклятых наконец-то разрешится. Чтобы узнать, когда же придет этот день, «фараонки» выскакивают из воды, повисают на бортах судов и обращают свой вопрос к морякам. Смекалистому мореходу следовало непременно соврать – сказать, что конец света завтра или послезавтра, тогда морское чудище успокаивалось и оставляло судно в покое. Если же ответ был невнятным – «фараонка» демонстрировала дурной нрав: утаскивала несчастного под воду и съедала тело утопленника[34]. Так причудливо переплетались в народной культуре христианские догматы и традиционная система языческих образов с ее русалками – «неправедно умершими» девами-утопленницами.
Затем часть центрально– и южнославянских земель оказалась форпостом жесточайшей борьбы с мусульманами – османскими турками. Реальные события, имевшие место во время сражений, становились частью фольклора – порой изрядно трансформированные, а иногда искаженные до неузнаваемости, и в то же самое время многие мифы и легенды, популярные у исламских народов, были инкорпорированы в местные поверья. Например, среди гагаузов-болгар, имеющих собственный язык, вампиров называют «обур» – производным от турецкого слова, обозначающего обжору. В отличие от других вампиров, прожорливый обур питается не только кровью, поэтому его можно приманить на обильную еду или даже экскременты!
Разные славянские народности именовали вампиров по-разному: сербы и хорваты – производным от более старого коренного слова упирина, поляки – упор, боснийцы – лампир, болгары – вампир, вепирь или вапир, – они верили, что ребенок, который умер до крещения, может стать устрелем – вампиром, который будет нападать па коров и овец и пить их кровь. Племена, обосновавшиеся на севере Польши, – кашубы – использовали слово въезщи или въесчей.
Но наиболее широкое распространение получило слово, проистекающее от общей формы обыри, – упырь. Так называли оживших мертвецов-кровопийц на Руси, в современных Украине и Белоруссии.
Стоп-кадр: русская готика. «Упырь» – так называлась романтическая новелла Алексея Толстого, которая легла в основу сценария, созданного Артуром Макаровым. А в 1991 году режиссер Евгений Татарский воплотил его на экране под названием «Пьющие кровь». Незаслуженно забытый фильм, который по праву можно назвать одной из самых изысканных и готичных постсоветских картин. Типичный для XIX века роман бравого офицера Руневского с юной сироткой Дашенькой развивается в провинциальных гостиных, среди досужих разговоров об упырях и вурдалаках. Руневский не сразу замечает необъяснимые и пугающие странности в доме родственников Даши – помещиков Сугробиных. Молодой человек сталкивается с мистическими тайнами, жуткими видениями, осознает, что его будущие родственники не только сами упыри, но и уготовили ту же плачевную участь его юной невесте. Он вынужден действовать. Завораживающую мистическую атмосферу фильма подчеркивает музыка культового композитора Курехина, а в главных ролях заняты истинные звезды: Марина Влади сыграла бабушку Дашеньки, также в фильме были заняты Виктор Терехов, Донатас Банионис, Андрей Соколов, Александра Колкунова, Сергей Курехин, Марина Майко, Гали Абайдулов, Анатолий Столбов, Владимир Изотов. Финал картины исполнен нежности и романтики – благодаря верности, мужеству и любви Руневского Дашу удается спасти.
Следует оговориться, что упырь серьезно отличался от классических вампиров, ведь эта сущность происходила от древнейших божеств славянского пантеона. Упыри, как и берегини, получали требы – скромные приношения – еще раньше, чем возник культ бога Перуна, а после торжества христианства упыри превратились в героев легенд и суеверий. По ночам упыри покидали свои могилы, в виде отвратительных оживших покойников с налитыми кровью глазами или же зооморфных существ нападали на скот и людей и высасывали кровь, их жертвы, в свою очередь, могли превратиться в таких же точно ночных кровососов, порой молва объявляла упырями целые селения. Но укус не был обязательным условием превращения человека в упыря, чаще новые кровопийцы появлялись в результате некоего отклонения от физиологической или социальной нормы.
Например, все шансы стать кровавым убийцей были у младенцев с двойным рядом зубов, дефектами строения черепа, некрещеных и незаконнорожденных детей, плодов порочной страсти человека и дьяволов и даже у обычных малюток, имевших несчастье быть зачатыми во время поста. Ряды вампиров пополняли «заложенные покойники» – умершие, через гроб которых перескочила черная кошка, самоубийцы, отлученные от церкви, лица, при жизни грешившие колдовством и ведовством, а также те, кто умер противоестественной, скоропостижной смертью. Считалось, что незавершенные дела, обида или жажда мести принуждают таких покойников покидать могилу и нападать в первую очередь на членов собственной семьи, соседей, друзей, односельчан. По этой причине страх перед вампирами был так велик, что по славянским поселениям периодически прокатывались волны паники, даже настоящей истерии[35].
Во время похорон умерших, чья праведная жизнь и смерть вызывала сомнение у членов общины, зачастую предпринимались особые ритуалы, чтобы предотвратить перерождение покойного в упыря. Зачастую ему на язык клали серебряную монету, камень, подвязывали нижнюю челюсть платком или подпирали деревянным бруском, лишая возможности укусить. В гроб могли помещать разного рода обереги – от церковного распятия или образка до веток дерева определенной породы (рябина, осина, дуб) или крупы с мелкими зернышками: большинство упырей не может совладать с искушением пересчитать всю крупу до последнего зернышка – и проводит за этим занятием время до губительного рассвета[36]. Первым признаком угрозы, исходящей от разбушевавшегося упыря, был беспричинный падеж скота, за которым начинали следовать внезапные смерти людей. По факту таких происшествий тело предполагаемого упыря могло быть извлечено из могилы и тщательно обследовано – считалось, что тело вампира будет гибким, как у живого, и на нем будут признаки продолжающегося роста волос и ногтей. При протыкании стальным прутом из тела упыря будет вытекать зловонная сукровица, а переполненный кровью жертв живот может быть раздут. Чтобы покончить с упырем, традиция предлагала предпринять некоторый набор действий против его тела – практиковались отсечение головы, сожжение трупа, забивание осинового кола в грудь, сердце покойника могли извлечь и проткнуть длинной серебряной иглой.
Итак, сделанный выше обзор преданий и традиций разных народов свидетельствует, что жертвами наводящих ужас кровососущих сущностей становились наиболее уязвимые члены социальной группы – прежде всего спящие люди, младенцы и роженицы, юноши и девушки, не достигшие половой зрелости или не прошедшие обряда инициации. Эта тенденция получила дальнейшее развитие уже в христианской традиции – жертвами вампиров оказывались в первую очередь некрещеные младенцы и ублюдки – дети, рожденные вне законного, скрепленного церковным таинством брака, затем родственники и близкие вампира. А сами вампиры рекрутировались большей частью из лиц, опорочивших себя при жизни грубым нарушением общепринятой социальной нормы и поэтому не заслуживающих погребения на освященной церковной земле: самоубийц, осужденных за тяжкие преступления преступников, ведьм, колдунов и еретиков.