Судьба на выбор - Страница 11

– Вы замечательно справляетесь со своими обязанностями! – Дождавшись, когда дети покинут классную комнату, сквайр приблизился к Гвен, смущенно переминавшейся с ноги на ногу у учительского стола. – Надеюсь, мой визит не слишком нарушил ход урока?

– Нет-нет, – заверила Гвендолин. – А вы…

– Приехал, чтобы узнать, как вы устроились на новом месте, – ответил на непрозвучавший вопрос Карлион Линтон. – И узнать, не нужна ли какая-нибудь помощь.

– Нет, я… Я справляюсь, как вы заметили…

Не зная, как себя вести и что делать, Гвен зачем-то схватилась за глобус, забыв, насколько тяжел раскрашенный деревянный шар, и едва не уронила его на пол.

– Нужно убрать, – пробормотала сконфуженно, прижимая глобус к груди. – Дети, они…

– Могут решить, что это игрушка, – закончил сквайр. – Признаюсь, я сам когда-то считал, что это мяч для забав. Оттого глобус в таком плачевном состоянии.

Мужчина с задумчивой улыбкой коснулся царапин на дереве, невзначай задел пальцы Гвен.

– Это ваш глобус? – поняла она.

– Это было давно. Он стоял в отцовском кабинете. После пылился на чердаке. Когда открылась школа, я подумал, что тут глобус еще послужит. – Альд Линтон аккуратно забрал у Гвен тяжелый шар. – Хоть с этим позволите вам помочь? Куда его отнести?

– Я покажу.

Гвен пошла вперед, радуясь, что на прошлой неделе успела перебрать хранившиеся в чулане вещи и велела Талуле все вымыть.

– Он стоял на этой полке, – сказала Гвен, первой входя в тесную коморку рядом с ведущей на второй этаж лестницей.

Карлион Линтон вошел следом, но едва приблизился к указанному Гвен стеллажу, как дверь в чулан захлопнулась. Послышались скрежет задвигаемого засова, сдавленный смех и быстро удаляющийся топот нескольких пар башмаков.

«Наверняка братья Бенсоны», – пронеслось в голове у Гвен. Ей с самого утра чудилось, что мальчишки, перешептываясь и переглядываясь на уроках, замышляют какую-то шалость. Но такое!.. Лучше бы это снова была мышь!

– Однако, – обескураженно пробормотал альд Линтон. Света, проникавшего через узкое окошко над дверью, хватило, чтобы увидеть, как вытянулось от изумления лицо мужчины.

– Это дети, – испуганно извинилась Гвен. – Наверное, не видели, как мы вошли. Решили, что дверь бросили открытой…

Оправдания звучали нелепо. Она сама ни на миг не верила, что приехавший с проверкой землевладелец примет эти объяснения, но, страшась его гнева, продолжала говорить, пока не почувствовала, что слезы вот-вот брызнут из глаз.

– Не стоит оправдываться, – покачал головой сквайр, когда она, всхлипнув, все же умолкла. – Вы правы, это всего лишь дети.

– Я совершенно с ними не справляюсь, – призналась, сдержав рыдания, Гвендолин. – Я ужасная учительница.

– Отнюдь. Я видел вас на уроке с малышкой на коленях. Признаюсь, пожалел, что не обладаю талантами своей сестры, чтобы нарисовать увиденное.

Смахнув слезы, Гвендолин с удивлением подняла на мужчину глаза. Голос его звучал спокойно, а на губах играла улыбка.

– Ни одна драгоценность так не подчеркивает красоту женщины, как ребенок на ее руках, – закончил он.

– У вас?.. – Опомнившись, Гвен прикусила язык, но альд Линтон понял, о чем она собиралась спросить.

– Нет, – покачал головой альд. – Детей у меня, к сожалению, нет.

– Простите, – пролепетала Гвендолин. – Вы так говорили, что я подумала: вы очень любите детей… Но вы ведь можете жениться снова…

От страха и волнения она сама не понимала, что говорит, иначе ни за что не вела бы себя настолько бестактно.

Альд Линтон неожиданно рассмеялся:

– О, вижу, местные сплетницы уже просветили вас относительно моих семейных дел. Могу надеяться, что вы не поверили, будто я закопал супругу в лесу. Так ведь поговаривают в деревне?

– Нет! Что вы! В этом обвиняют вовсе не вас! – снова не сдержалась Гвен, вспомнив слова Джесмин о том, что альду Линтон мог убить любовник.

Ответом опять стал смех, но теперь в нем слышалась горечь:

– Для кого-то красочный вымысел интереснее неприглядной правды о том, что жена покинула меня ради моего лучшего друга. Но мне не хочется, чтобы вы верили в эти несуразицы, Гвен. – Последнюю фразу сквайр сказал уже серьезно и тем же тоном продолжил: – Мы развелись. Без скандалов и ненужного шума. Даже встречаться лишний раз не пришлось, хватило письменного согласия. Моя бывшая супруга и… ее избранник сейчас здесь. – Карлион Линтон, не глядя, ткнул пальцем в глобус, который до сих пор держал в руке. – Или здесь. Путешествуют по миру и в эти края, полагаю, уже не вернутся. Вы ведь тоже мечтаете о путешествиях?

Видимо, он хотел сменить тему, но для Гвен вопрос прозвучал как обвинение.

– Вряд ли я смогу себе это позволить, – проговорила она, потупившись.

– Не отчаивайтесь, – в голосе собеседника вновь послышалась улыбка. – Не отказывайтесь от мечты, и однажды найдется человек, который исполнит ваши желания.

Возможно, Гвендолин набралась бы смелости и спросила, что он имеет в виду, но в этот миг заскрипел засов и раздался удивленный возглас Талулы:

– Госпожа Гвенда? С кем это вы тут?..

Увидев, с кем беседует в запертом чулане учительница, служанка охнула и отступила от двери.

– Дети шалят, – сдержанно объяснил опешевшей женщине альд Линтон. Поставил глобус на полку, вышел в коридор и обернулся к замешкавшейся Гвендолин: – Всего лишь небольшое недоразумение, да?

Она закивала, соглашаясь.

– Всего доброго, Гвен, – поклонился сквайр. – Был рад пообщаться… даже в такой обстановке. Но в следующий раз предпочел бы поговорить за чаем.

– Ох, негодники! – всплеснула руками Талула после его ухода. – Бенсоны небось? Хотя ведь не абы с кем заперли, с альдом…

– Не вижу в этом ничего забавного, – сердито прервала ее Гвендолин. – И надеюсь, слухи о происшествии не пойдут гулять по деревне.

Карлион Линтон все свел к шутке, над которой сам же посмеялся, но, судя по разговору, ему не привыкать к сплетням и домыслам. У Гвен подобного опыта не имелось, и приобретать его она не желала, как и терпеть непозволительное поведение некоторых учеников, а потому, выведав у Талулы, где живут Бенсоны, девушка отправилась побеседовать с отцом неугомонных мальчишек.

Идти пришлось на другой конец деревни. Снег наконец-то растаял, под ногами сочно хлюпало, подол платья измазался в грязи, но Гвен не сбавляла решительного шага и на ходу обдумывала, что скажет Бенсону-старшему. Скрывать от него выходку сыновей она не собиралась, пусть знает, что сегодня мальчишки напакостили не только учительнице, но и самому сквайру! Можно было приврать немного для острастки, сказать, что альда Линтона рассердила эта выходка. Гвен как раз размышляла, простительна ли в данном случае ложь, когда заметила виновников своего недавнего «заточения». Три брата Бенсона в компании еще нескольких мальчишек развлекались: бросали камни в большую лужу, растекшуюся посреди улицы. Гвендолин остановилась, опасаясь, что у озорников хватит и дерзости, и сообразительности подгадать, чтобы при следующем броске ее обдало грязью с головы до ног.

Пока она, укрывшись за толстым стволом дерева, думала, как пройти к дому мальчишек без ущерба для своего наряда и гордости, в конце улицы показался всадник. Видно, человек был не местный, так как дети, прервав свое занятие, с любопытством зашушукались. Двое даже убежали, словно испугались чего-то. Гвен это насторожило. Никого из взрослых она поблизости не видела и решила, что должна выйти из-за ствола, чтобы чужак не вздумал обидеть ребят, однако, присмотревшись к приблизившемуся всаднику и узнав в пожилом человеке того самого слугу, что сопровождал встретившегося ее на прошлой неделе мага, осталась в своем укрытии. Сердце взволнованно забилось, хоть казалось, что для этого не было никаких причин.

Когда Гвен отважилась снова выглянуть из-за дерева, мужчина, свесившись с лошади, говорил о чем-то с двенадцатилетним Марком – старшим из братьев Бенсонов. Потом достал из кармана монетку, бросил мальчишке и, развернув лошадь, поскакал прочь. Выждав еще немного, Гвен отважилась подойти к детям. Она ведь учительница, и ее долг – заботиться об учениках не только в школе.