Суд времени. Выпуски № 01-11 - Страница 50

Сторона обвинения, прошу вас. Ваш тезис, ваш свидетель.

Млечин: Благодарю Вас, Ваша Честь. Наша позиция состоит в том, что решение о коллективизации было непродуманным и преступным. Могу ли я попросить для начала вывести доказательство № 10 — выдержка из статьи философа Ивана Ильина?

Сванидзе: Прошу вас — доказательство обвинения.

Я поясню, что Иван Александрович Ильин был философом, эмигрировавшим из России. Сейчас прах его, благодаря усилиям Владимир Владимировича Путина, возвращен на родину и покоится здесь. Могу ли попросить допросить первого свидетеля? Николай Алексеевич Ивницкий. Николай Алексеевич всю жизнь занимается изучением истории русской деревни. Николай Алексеевич, скажите, так что такое было принятие решения о коллективизации? Ну, необходимость такая — у нас есть люди, которые скажут, ну, черт с ним, лес рубят — щепки летят, зато колхозы крепкие построили.

Кургинян: Я протестую. Вы первые сначала оговорили позицию, что мы никогда не говорили «Лес рубят — щепки летят».

Млечин: А я к вам не обращался.

Кургинян: Тогда к кому вы обращались?

Млечин: Я говорю, что есть люди, которые так считают. Возьмите стенограммы и прочитайте.

Кургинян: А почему вы этих людей сейчас задействуете на процессе, где спорят две стороны?

Сванидзе: Я не принимаю протест. Прошу Вас (Млечину — прим. стен.).

Млечин: Да.

Н. Ивницкий, профессор Института истории РАН, доктор исторических наук: Я был свидетелем этой коллективизации. Мне в то время было 8 лет, и я видел, как раскулачивали и высылали на север, в Соловки, в том числе и семью моей тети. С двумя малолетними детьми — 4 и 6 лет. Их выслали, правда, потом реабилитировали, но вернулась жена вместе с двумя детьми, а муж остался там, потому что умер.

Речь шла о том, что неожиданная коллективизация сплошная была провозглашена в конце 29 года. 7 ноября 1929 года в «Правде» появилась статья Сталина «Год великого перелома». Это тогда, когда в колхозах было немногим больше 7 % крестьянского населения. Между тем, Сталин провозгласил, что в колхозы массово пошел середняк, пошли крестьяне, целыми селами, деревнями, районами и даже округами. В то время, как в самом деле этого не было.

И вот в 30-м году приступили к сплошной массовой коллективизации. Но поскольку не было подготовлено материально-технических предпосылок, не были подготовлены психологические предпосылки и даже организационные, то, конечно, коллективизация застряла. И для того, чтобы сдвинуть дело с места, применялись силы принуждения, насилия и т. д.

Сванидзе: Николай Алексеевич, итак, вы считаете, что это внезапная идея большевиков, не имеющая никакой исторической основы. Я правильно вас понимаю?

Ивницкий: Не совсем. Дело в том, что идея производственного кооперирования, это идея прогрессивная. Но, как, каким образом она проводилась, это было преступно. Было раскулачено более миллиона крестьянских хозяйств с населением 5–6 миллионов.

Сванидзе: Я понял, я вас понял, Николай Алексеевич. Спасибо.

Млечин: Благодарю.

Сванидзе: Сторона защиты может задать вопрос свидетелю обвинения.

Кургинян: Скажите, пожалуйста, вы — историк, я в высшей степени сострадаю судьбе вашей семьи и судьбам других семей, которые были попраны коллективизацией. Но вы понимаете, как историк, что дискуссии о коллективизации шли все 20-е годы. Вы понимаете, что истоки коллективизации имеются в дореволюционной истории и во всей истории России. Согласны ли вы с этим или нет? Да или нет?

Ивницкий: Я согласен с тем, что вопрос о кооперации и коллективизации — производственная кооперация, обсуждался и до революции, и были кооперативы, и после революции и так дальше. Но принятие неожиданного решения перейти к сплошной коллективизации невозможно было.

Кургинян: Вам известна дискуссия по проблеме коллективизации в 20-е годы?

Ивницкий: Мне известно. И дискуссия по вопросам коллективизации, и какие должны быть колхозы, и так дальше. Но все это было отброшено в 1929-30 году. И волевое решение было принято: приступить к сплошной коллективизации.

Кургинян: Вы… Понятно.

Ивницкий: Вот что.

Млечин: Ваша Честь, сторона защиты выбрала свое время и…

Кургинян: Я фиксирую, я фиксирую…

Млечин: …не может ничего зафиксировать.

Кургинян: …я фиксирую, что ваша позиция заключается в том, что это имеет корни. Вы только что сами сказали, что это имеет корни. Правильно? Что это не беспочвенно, а имеет корни.

Сванидзе: Спасибо.

Ивницкий: Имеет. Имеет. Но идея, а не практическое осуществление.

Сванидзе: Сторона защиты имеет право пригласить своего свидетеля. Прошу Вас, Сергей Ервандович.

Кургинян: В этой связи и только в этой связи, а не для того, чтобы оправдывать коллективизацию, я прошу вызвать на экран наше доказательство — из Пленума ЦК ВКП(б) 9 июля 28 года.

Сванидзе: Прошу доказательство защиты на экран.

Кургинян: Я еще раз обращаю внимание, что я не обсуждаю абсолютно прав ли в этом Сталин или виноват, я только обращаю ваше внимание на дату — 9 июля 1928 года. Ибо мы обсуждаем вопрос — беспочвенно или имеет почву? Были в этой дискуссии прецеденты или нет, я подчеркиваю, что говорить, что у нее не было прецедентов и истории, это значит опровергать некие математические истины. В том числе эту.

Теперь я хотел бы предоставить слово свидетелю — Николаю Михайловичу Харитонову, первому заместителю председателя комитета Госдумы по аграрным вопросам, члену фракции КПРФ. Николай Михайлович, пожалуйста. Скажите, пожалуйста, вы, как аграрий и эксперт, считаете, что у этой истории были прецеденты, она длится долгое время, она не является бессмысленной мгновенной авантюрой или является?

Н. Харитонов, депутат ГД РФ, член фракции КПРФ: Во-первых, и коллективизация, и раскулачивание — это два разных понятия. И по событиям, и по времени, и по тому, как принимались решения. Причина этих принятий решений: до 27 года все шло как бы нормально. И был введен НЭП, и товарищества по коллективной обработке земли (ТОЗы), артели были, колхозы были образованы. Зерно мелкотоварное сельскохозяйственное производство поставляло до 27 года. Зерно шло самотеком в закрома и для нужд государства.

Но после определенных событий, и тогда, когда контрреволюция стала поднимать голову за границей — а это полтора миллиона людей, которые бежали после революции 17 года, зерно стало тоненьким ручейком поступать в закрома и на нужды страны. Поэтому Сталин прекрасно понимал, что только форсированная коллективизация может вывести ситуацию в нормальное русло для развития, в первую очередь, промышленного потенциала, а затем всеобщего благополучия. И он выделил четыре основные задачи: мы не гарантированы от военного нападения, мы не гарантированы от осложнений на хлебном рынке, мы не гарантированы от неурожая, нам абсолютно необходим резерв для экспорта хлеба. Коллективизация была жизненно необходимое мероприятие.