Суд Линча - Страница 10

– Пусть наряд пойдет обратно, тогда дам знак «можно», – произнес радостно Антонов, накинул на себя тулуп и стал смотреть в ту сторону, куда пошел наряд к последнему посту.

В это время в лесу Волков ругался с Никанором Ивановичем:

– Ты знал, что этот твой солдат будет нам вола крутить, раз валенки надел?

– Я предполагал, что он может заступить на пост не в двенадцать, а в два. И тебе об этом говорил. А ты что, замерз?

– Если бы ты знал, какие морозы бывают на Колыме, такие глупые вопросы бы не задавал. Не замерз, а устал ждать.

– Ничего, подождешь! Это в твоих интересах. Мне это совсем не нужно, а я с тобой торчу здесь. Молчу, между прочим.

– А что он опять машет «нельзя»?

– Ты же видел, они пошли направо, завернули за угол. Видимо, там еще есть пост, пошли менять и того часового. Вот, идут обратно. Если тебе так не терпится, иди, поздоровайся с ними, скажи, зачем ты пришел сюда. Иди!

– Ладно. Столько ждали, еще минутку подождем.

– Не минутку, а минут пять-десять, пока они дойдут до караульной.

И Антонов думал так же, когда увидел отдаляющихся от своего поста разводящего с часовым.

«Пусть пройдет еще минут пять, а то и больше, пока они дойдут до караульной, разденутся». И стал радостно прыгать на вышке и почаще посматривать на часы.

– Ну что же не дает знак? – недоумевал Волков в лесу.

– Правильно делает. Осторожность превыше всего. Он парень умный, не хочет идти под трибунал, – спокойно объяснял Никанор Иванович.

В это время они заметили, как часовой на вышке делает фонарем круговые движения.

– Пошел! – скомандовал Никанор Иванович и сам с ним двинулся к вышке. – Я подойду поближе, когда ты выйдешь с аквалангом, я тебе помогу тащить. Эта зараза очень тяжелая.

«Идет! – С особым трепетом стал наблюдать за идущим к нему человеком Петр. От волнения у него стали руки дрожать. – Отсюда, наверное, промахнусь, лучше спущусь вниз и выстрелю из положения лежа».

Он спустился вниз и прилег под вышкой, винтовку поставил на деревянную укосину вышки и стал целиться.

– Пусть подойдет поближе, – шепотом говорит Петр, а у самого руки стали дрожать еще сильнее.

– Эй, солдат, где ты? – тихо кричал Волков.

– Здесь я, подходи сюда, перелезай через проволоку!

И когда Волков подошел к колючей проволоке, раздвинул ее и, просунув одну ногу, хотел перелезть сам, раздался выстрел. Попал он в левое плечо Волкова.

– Ах ты, сука! – пощупал плечо Волков и полез в карман за пистолетом.

Когда Петр увидел в руках Волкова пистолет, бросил винтовку и с криком «не надо!» побежал в сторону караульного помещения.

Тут раздался выстрел, и Петр, схватившись за ногу, упал на землю.

– Не стреляй! Это не я придумал! – отчаянно кричал Петр.

Тут раздался второй выстрел. Петр закрыл глаза и от испуга чуть ли не потерял сознание, но был удивлен, поскольку больше нигде не ощущал боль.

Это стрелял не Волков, а подоспевший сзади Никанор Иванович сумел выхватить из рук Волкова пистолет и выстрелил ему прямо в голову. Волков упал, а Никанор Иванович стал его проталкивать через проволоку.

– Петр, ты жив? – тихо крикнул Никанор Иванович.

– Кажется, жив, – ответил Петр.

– Бегом сюда!

Петр, подпрыгивая на одной ноге, подошел к вышке.

– Бери винтовку и подойди сюда, горе солдат!

– А он не застрелит меня?

– Он уже мертв! – со злом произнес Никанор Иванович, перевернул Волкова лицом вверх и приказал: – Стреляй прямо в лоб, сюда!

– Говорите, он мертв, зачем?

– Стреляй, придурок!

Петр прицелился и выстрелил, попал в глаз.

– Ну ладно, годится! Теперь бери его пистолет, скажешь, что один раз стрелял вверх, кстати, не забудь сделать третий выстрел в воздух, и два раза стрелял в него. И когда спустился вниз, он направил пистолет на тебя и выстрелил по ногам. Затем ты выбил у него из рук пистолет и стрелял ему в затылок. Понял?

– Понял.

– Поднимись наверх и через пять минут, пока я добегу до шоссе и скроюсь, поднимешь тревогу. Скажешь, их было двое, другой, молодой парень, убежал. Понял?

– Понял.

Никанор Иванович повернулся и побежал к шоссе, а Петр, сделав выстрел в воздух, подпрыгивая на одной ноге, пошел к вышке.

В кабинете начальника особого отдела сидит майор, задумчиво смотрит на схему расположения складских помещений базы, начерченной Никанором Ивановичем, что нашли в кармане Волкова. Рядом лежат его документы, пистолет и железнодорожный билет.

В кабинет заходит капитан Елисеев, стройный молодой офицер, и докладывает:

– Товарищ майор, Волков Степан Степанович полтора месяца назад освободился из мест заключения. Был осужден за измену Родине, за сотрудничество в годы войны с абвером. В пятидесятых годах его вычислили и разоблачили. Отсидел свой срок и был освобожден.

– Николай Иванович, никак не могу понять его намерение. Либо он бестолковый дилетант, по чей-то наводке решил пробраться на территорию базы, добраться до склада вооружения, либо слишком нахальный тип, матерый волк, решил убрать часового и вынести какой-то образец вооружения и доставить в Крым. Вот у него в кармане билет на поезд Москва-Симферополь, отправление сегодня. Вот что еще нашли у него в кармане. – Майор берет спичечную коробку, открывает и высыпает на стол золотые самородки.

– Он отбывал наказание на Колыме, немудрено, что он сумел там прикарманить, хотя с этим там очень строго. Видимо, в самом деле нахальный тип.

– Надо найти другого напарника. Никаких следов он не оставил?

– Он был обут в валенки, следы ведут до шоссе, там обрываются.

– А часовой не запомнил какие-нибудь приметы?

– Он перепугался, когда этот Волков, как говорит солдат, вдруг ожил, вытащил пистолет и стрелял в него в тот момент, когда солдат, убедившись, что нарушитель мертв, хотел подняться на вышку и звонить в караульную. Потом он сумел выхватить пистолет из ослабленных рук нарушителя и выстрелить ему в голову. В этот момент он заметил, что подошел этот молодой. Солдат не сообразил сразу выстрелить в него и кричал: «Стой, стрелять буду!», а тот повернулся и убежал. Часовой толком не сумел разглядеть его.

– Вот у него в кармане нашли телефон на клочке бумаги, с надписью Адольф. Судя по номеру, это здешняя АТС. Надо узнать, чей телефон, и навестить этого Адольфа.

В фотоателье Никанор Иванович, накрыв голову с фотоаппаратом черной тряпкой, смотрит на клиента и ругается:

– Молодой человек, вы же не на некролог снимаетесь с таким грустным видом, а на паспорт. Немного повеселее!

В это время открывается дверь и в ателье входит капитан Елисеев. Войдя внутрь, он стучит по двери изнутри и кричит:

– Можно войти?

– Заходите, раздевайтесь! Вешалка за дверью, – отвечает Никанор Иванович.

Капитан входит, но не раздевается, разглядывает кругом. Вскоре из-за ширмы выходит Никанор Иванович. Увидев капитана, здоровается и спрашивает:

– Запечатлеть на документы?

– Нет, спасибо. Я хотел бы поговорить с вами..

– Минуточку, – отвечает Никанор Иванович и обращается к молодому человеку, вышедшему из-за ширмы. – Молодой человек, заходите завтра в это время.

– До свиданья! – говорит молодой человек и уходит.

– До свиданья! – отвечает Никанор Иванович, выпроваживает клиента, а сам думает: «Неужели смогли найти зацепку?»

Как только выпроводил молодого человека, обернулся к капитану и произнес:

– Я вас слушаю, товарищ капитан.

– Знаком ли вам человек по фамилии Волков, товарищ Адольф, не знаю, как по отчеству?

– Моя фамилия не Адолев или, как там вы назвали, Адоев. Я Никитин Никанор Иванович, а Волковых среди моих знакомых нет. Если только среди клиентов были люди с такой фамилией, я сейчас посмотрю по книге. Волков… Волков… как инициалы?