Субмарины-самоубийцы - Страница 11

Во второй половине дня 7 ноября 1944 года был проведен особый церемониал. К этому дню американские войска уже высадились на Филиппинах, а наш флот потерпел еще одно поражение в акватории этих островов. За пять суток врагом были потоплены около тридцати боевых кораблей, в числе которых был и громадный «Мусаси», однотипный с могучим «Ямато». Наш флот лишился также четырех авианосцев, включая и «Дзуйкаку», с палубы которого взлетали самолеты, участвовавшие в свое время в атаке на Пёрл-Харбор. В том же самом сражении погибли также двадцать крейсеров и эсминцев. Почти лишившаяся своих военно-морских сил, Япония оказалась в поистине опаснейшей ситуации. Требовалось нанести удар потрясающей силы, чтобы остановить триумфальное продвижение врага, поскольку план Генерального штаба военно-морских сил – предотвратить высадку амфибийных сил врага на острове Лейте[9] – закончился разгромом нашего флота. Единственным светлым пятном на общем фоне было учреждение особых военно-воздушных сил флота, камикадзе, во главе которых встал вице-адмирал Такэдзиро Ониси. Получившие свое название камикадзе в честь «божественного ветра» – урагана, уничтожившего монгольский флот Кублай-хана[10] в 1281 году, когда тот сделал попытку вторгнуться в нашу страну, – эти особые авиационные подразделения успешно действовали с самого момента своего создания. 25 октября они потопили два американских легких грузовых корабля и повредили еще шесть, а также несколько вспомогательных боевых кораблей. Что могли сделать они, смогут и «кайтэны».

Поэтому вице-адмирал Сигэёси Мива, командующий 6-м флотом, выглядел весьма оптимистичным в тот день, когда он выступал перед нами, то и дело делая жесты рукой в сторону входивших в состав флота подводных лодок «1–36», «1–37» и «1–47», лежавших сейчас на воде залива неподалеку от базы. Каждой из этих подводных лодок предстояло доставить четыре торпеды «кайтэн» к атоллу Улити, где базировалась большая часть вражеского флота, когда она не была задействована в наступательных операциях. Там водители «кайтэнов» и планировали осуществить план нашего Генерального штаба – потопить большую часть вражеского флота на якорной стоянке.

На каждой подводной лодке уже были установлены по четыре «кайтэна». На корме субмарин развевались военно-морские флаги, а на каждой рубке был помещен японский флаг с изображением восходящего солнца. На рубке каждой из подводных лодок был нарисован также герб династии Кусуноки, уже много лет знаменитой в Японии. Составленный из двух иероглифов, «кику» («хризантема») и «суй» («вода»), герб этот выражал самый высокий из идеалов – верность, символизируя величайшее стремление всех водителей «кайтэнов» защитить Японию в лице ее императора.

…История Масасигэ Кусуноки вошла во все книги японских исторических преданий. Едва начиная читать, все японские дети узнают об этом величайшем герое нашей страны. Уже в течение шести столетий это имя служит символом, который все истинные японцы носят в своем сердце. В начале своей истории в Японии правили не императоры, но военачальники-сёгуны, чередой сменявшие друг друга. Полный титул «сэйи тайсёгун» был впервые присвоен генералу, руководившему обороной Японии от иностранного вторжения, и означал «великий полководец, покоритель варваров». На протяжении нашей истории каждый из императоров имел при себе такого сёгуна, который отвечал за оборону нашей островной империи. Но с течением времени, однако, сёгуны становились жадными до власти и мало-помалу забирали себе такие полномочия, что, наряду с обороной от внешних врагов, начинали решать и вопросы внутреннего мира и порядка. Большинство сёгунов, сменивших первого из них – Ёритомо Минамото, – оказывались в конце концов тиранами. Лишь один шаг отделял этих людей от захвата власти в стране, и наша императорская фамилия практически жила под домашним арестом в Наре и Киото, наших древних столицах. Ее члены были погружены в культивирование и совершенствование изящных искусств, литературы и этикета, которые стали культурным наследием нашей нации. Тем временем сёгуны все больше и больше забирали под свой полный контроль «вопросы, не достойные внимания нашего императора».

В национальной религии японцев существует образ богини солнца Аматэрасу, вручившей своим потомкам три драгоценные реликвии, известные как «священные регалии». Лишь тот, кто владеет ими, будет иметь законное право властвовать над Японией. В XIV веке император Годайго, утонченный и умный человек, решил, что он должен править страной единовластно. Тогдашний сёгун, заподозрив это, велел ему передать священные регалии, которые всегда оставались в руках императорской фамилии. Годайго поначалу отказался сделать это, но позже, дрогнув, уступил требованию сёгуна. Он, однако, передал тому три искусные копии и спрятал три подлинника. Сёгун, обнаружив обман, отправил императора в ссылку и стал править страной.

И вот тогда Масасигэ Кусуноки, один из феодалов, глубоко преданный императору и считавший, что именно тот должен воистину править страной, пришел на помощь Годайго. Он поднял армию, разгромил сёгуна и снова возвел императора на трон. Однако несколько лет спустя, поскольку Годайго, весьма непредусмотрительный человек, роздал высшие посты в государстве своим придворным бездельникам вместо того, чтобы поставить на них преданных и сражавшихся за него людей, был предательски свергнут новым сёгуном. Кусуноки снова начал борьбу за восстановление императора на троне, но на этот раз был разбит в бою и погиб. Его последними словами было: «Я хотел бы иметь семь жизней, чтобы отдать их все за моего императора». С того времени слова эти были многократно повторены в песнях и преданиях, но еще большую популярность они приобрели в 1868 году, когда национальная революция навсегда свергла власть сёгунов и последний из них, Ёсинобу Токугава, передал свои полномочия деду нашего нынешнего императора в ходе того, что впоследствии получило название Реставрация Мэйдзи…

После отдания чести флагу императорского военно-морского флота и низкого поклона в сторону императорской резиденции в Токио адмирал Мива повернулся лицом к группе «Кикусуи», в которую вошли Нисина и его одиннадцать товарищей. Они стояли, выстроившись в одну шеренгу, перед адмиралом, одетые в белоснежную форму. Адмирал вручил каждому из них короткий меч, важный символ для воина-японца. В древней Спарте, по преданию, каждая мать вручала своему сыну, впервые уходящему на битву, его щит со словами: «С ним или на нем!» Тем самым она желала ему вернуться домой со славой, неся щит в руке, или погибнуть и быть принесенным домой на щите.

Короткий меч значил то же самое в Японии. Его владелец должен либо победить, доблестно сражаясь, либо использовать короткий меч, чтобы совершить обряд сэппуку, который люди Запада именуют «харакири», в расплату за поражение. Если человек принимал такой меч, то тем самым он приносил свою жизнь на алтарь империи, отдав ее в бою либо самостоятельно лишив себя жизни. Мы гордились нашими товарищами, поскольку знали, что клинки врученных им мечей никогда не изведают вкуса их крови. Эти двенадцать человек будут сражаться с врагами и увлекут их вместе с собой в морскую бездну.

Этим же вечером офицеры устроили прощальный ужин для первых водителей «кайтэнов». Двенадцать человек, одетых в легкие брюки цвета хаки, коричневые рубашки с голубыми флотскими галстуками сидели на почетных местах. Все они уже упаковали свои личные вещи для отправки родным. Среди этих вещей были и остриженные пряди волос и обрезки ногтей, представлявшие собой «останки», которые должны были получить родные для почетного погребения. Сразу после приветственных речей высокопоставленных офицеров слово от водителей «кайтэнов» взял лейтенант Камибэппу.

– Мы намерены уничтожить самые крупные корабли врагов, которые только сможем найти, – сказал он, – и накануне нашего ухода на задание мы благодарны вам всем за то, что вы для нас сделали. Мы желаем всем вам здоровья и самой лучшей судьбы.