Sublata causa, tollitur morbus (СИ) - Страница 22

- И кто из нас монстр? – спросил он. Рей прикусила губу до крови и бросилась вниз по лестнице, надеясь, что разговор с По, а заодно свежие новости о местоположении Хакса, помогут ей окончательно не потерять рассудок.

Но в голове крутилась одна-единственная навязчивая мысль:

«Нужно было убить его еще тогда».

Комментарий к Глава седьмая. Тени в раю.

Хотела добавить ссылки на упоминающиеся картины, но мне лень, простите.

Лучи любви всем, кто читает это странное детище и особенно тем, кто комментирует.

========== Глава восьмая. Цели оправдывают средства ==========

Аквитания, лагерь Гюрс. Осень 1941 г.

Человек удивительное существо – со временем может привыкнуть ко всему, как бы вначале не противился новым заданным обстоятельствам. Каждый раз, когда жизнь Рей делала колоссальный поворот и подбрасывала ей новые условия для выживания, девушка всегда стойко искала любую лазейку, чтобы справиться с очередными свалившимися на голову трудностями. И она практически не умела унывать, чтобы с ней не происходило. Когда она оказалась в Алжире еще ребенком, ей понадобилось много лет, чтобы привыкнуть к забивавшемуся в глаза, рот и уши вездесущему песку, палящему солнцу и грубости арабов, но и там она сумела найти для себя положительные стороны. Пустыня была мертвой, но ее бескрайние просторы завораживали, а высоченные дюны оказались отличными горками для детских игр. Заезжие торговцы иногда баловали нищих детей сладостями и подарками, и, конечно, нужно было отдать должное южному народу, знавшему толк в приготовлении непостижимых лакомств, пусть они появлялись и нечасто. Жизнь в Париже, поначалу тяжелая и весьма сложная, со временем и вовсе обернулась постоянным праздником. Рей сейчас и не помнила уже, как первое время, в тесной каморке, которая была не многим лучше ночлежки для бедных, плакала ночами от усталости и постоянных проблем; а обстоятельства так и пытались раздавить и разрушить хрупкие мечты о лучшей жизни. И все равно искала свет среди всего этого мрака – Париж был прекрасен, его сады, широкие проспекты, причудливая архитектура, красивые горожане. А ведь Рей и Финн брались за любую отвратительную работенку, разгружали торговые составы, разносили газеты, драили полы в борделях, часто бывали обмануты и оставлены без оплаты, едва сводили концы с концами, но в результате получили щедрое вознаграждение от вселенной в виде знакомства с По и другими своими друзьями. В плане приспособленчества – Гюрс оказался самой сложной задачкой, но и он не был так плох, после темного подвала и бесконечных пыток нацистов в застенках. За недолгое время здесь, Рей постепенно начинала привыкать к лагерной жизни и находить для себя что-то хорошее, помогавшее ей не терять надежду однажды выйти на свободу и не сойти с ума. Или просто не погибнуть от голода, холода, суровых условий и жестокости тюремщиков. Она любовалась Пиренеями по дороге на завод, вдыхала ароматы горных лугов, выбиралась через щелку в бараке, чтобы посмотреть на звезды и послушать от Кайдел, благодаря хорошему образованию, имевшей начальные познания в астрономии, истории и названия созвездий. И, непостижимо, но каким-то странным образом ее недолгие визиты в допросную тоже стали чем-то вроде лучика света в темном царстве. Может потому, что это хоть немного разнообразило однотонные будни, а может и из-за терпеливо ждавшего ее каждый раз там Монстра в маске. Он почти никогда не приходил с пустыми руками.

И в этот раз Рей как обычно расправлялась с частью принесенного им немецкого пайка. Большую половину порции она все равно тайком протаскивала в барак, где под осуждающим взглядом Кайдел, раздавала больным и самым голодным товарищам по заключению. Ей нравилось смотреть, как радовались дети и шептали благодарности на разных языках, многие из которых были девушке не знакомы взрослые и старики. Постепенно она сама перестала смущаться есть при своем тюремщике, а он деликатно старался не смотреть в ее сторону в это время. Даже раздобыл для нее где-то алюминиевую вилку.

- Ты не боишься, что я нападу на тебя с этим? – прямо поинтересовалась Рей.

- А ты не боишься, что я владею вещами пострашнее чтения мыслей? – вопросом на вопрос парировал он, и Рей с насмешкой подумала о том, что когда-то слышала, что подобная привычка в обществе почему-то считается привилегией евреев. Но о его происхождении и причинах попадания в нацистскую армию она предпочитала не говорить. Слишком легко было вывести мужчину из себя, а значит, снова отправиться на изнурительную работу на заводе, вместо того, чтобы еще немного времени провести здесь, давая натруженным мышцам хоть немного отдохнуть. И, поесть, конечно. Больше одного-единственного раза в день. И не бесцветное месиво с сильным запахом гнили. Для с детства голодавшей девушки это было действительно важно.

- Ты странно держишь вилку, - отметил Монстр, все-таки с любопытством поглядывая в сторону Рей, почти расправившейся с армейской тушенкой, - у тебя сломана рука?

Рей чуть не подавилась порцией, которую набила в рот.

- Я… - она растерялась, - я так научилась. В Алжире мы вообще ели руками… да и… - и попыталась пошутить, - мне и так нормально, зачем переучиваться? Не с королевскими же особами мне разделять пищу.

Кайло странно усмехнулся и вроде бы даже слегка помрачнел. Рей решила, что ему неприятно отсутствие у нее хоть каких-то манер, но ничего с этим не могла поделать. Она все-таки не планировала ему угождать.

- Для себя, - глухо сказал ее тюремщик и добавил как-то грустно, - война же скоро закончится и нужно будет жить дальше.

- Если я доживу до этого момента, неправильное обращение со столовыми приборами – последнее, что будет меня заботить, - рассудила Рей, стараясь скрыть нахлынувшую на нее тревогу. Он сказал – скоро? Значит, пока она заперта здесь, немцы побеждают? Или думают, что побеждают? Что вообще происходит в мире, за пределами Гюрса? Кайдел обещала в ближайшее время наладить контакт с сопротивлением, кажется, ей даже удалось найти какого-то связного из ближайшего городка, который тоже был привлечен к работе на заводе, но пока не решался подвергнуть риску себя и свою семью. Рей была уверена, что в результате селянин сломается – Кайдел умела убеждать лучше любого гестапо, используя всю мощь своего природного обаяния. Но до этого момента придется жить в мучительном неведении. Спрашивать об этом самого Кайло было бесполезно, он всегда четко давал девушке понять, когда темы разговоров становились запретными. Все-таки не стоит забывать о том, что он – один из ее тюремщиков, а она всего лишь заключенная и явно не тот человек, с которым можно поделиться конфиденциальной и, вероятно, стратегически важной информацией.

- А что будет тебя заботить? – полюбопытствовал Монстр. Рей поставила на пол опустевшую банку из-под тушенки и проверила, надежно ли спрятано остальное содержание пайка в складках ее тюремной робы.

- Не знаю, - поделилась девушка честно, - я вообще не знаю, доживу ли до этого.

- Доживешь, - тихо пообещал мужчина и напомнил, - я не позволю им что-то сделать с тобой. И… не только я, - он осознал, что сказал лишнего и залился краской, отвернулся к стене и сделал вид, что заинтересован чем-то в глухой кирпичной кладке. Рей, немного изучившая за время их странных встреч повадки Кайло, догадывалась, что сейчас на его лице написана вся гамма эмоций, бушующих у него внутри и он благоразумно предпочитал не показывать их заключенной.

Теперь она мучительно думала о полученной информации и пока не готова была для себя решить, что делать ей с этим знанием. Значит, есть еще кто-то, кто знает о ее талантах. Другой тюремщик? Или… кто-то стоящий выше по армейской иерархии нацистов? Но почему тогда она все еще в общем бараке, а не в какой-нибудь подпольной лаборатории в Альпах? Или операция по поиску одаренных особыми способностями людей настолько секретна, что в нее не могут посвятить даже командование лагеря? Задавать эти вопросы было бессмысленно, но можно было попробовать подойти издалека. Рей тщательно подбирала слова. Она могла попробовать коснуться разума Монстра, но знала, что это может повлечь за собой очень опасные последствия в виде очередной вспышки его плохо контролируемого гнева. И она рискует лишиться их редких свиданий, расположения и дополнительной еды.