Столб словесного огня. Стихотворения и поэмы. Том 1 - Страница 2
Ознакомительная версия. Доступно 29 страниц из 142.
Изменить размер шрифта:
САВАОФ И РОЗА
В одном из крайних воплощений
Мятежный гений
Моей души с тревогой и тоской
Искал последнего ответа
В словах Завета,
В словах земли во тьме ночной.
Еще с утра я видел ясно,
Что всё безгласно
Вокруг меня, как в первый день,
Что даже песнь тысячеустно
Ложится грустно
В твои глаза, как полутень.
Как мать дитя в руках дрожащих,
В очах горящих
Я жизнь носил и отражал,
И до последней капли веры
Во все размеры,
Как сын влюбленный, воплощал.
Всё в этом мире, всё прекрасно
И всё напрасно,
Как мой мятежный стих.
В час межпорывья и бессилья
Сомкнулись крылья
И бурный вихрь в груди затих.
Да, несомненно, я подобен,
И дик, и злобен.
Как Ты, Создатель, в первый час,
Как Ты, в твореньи я безроден,
Как Ты, свободен
Творить миры из темных глаз.
В природе только Ты и я,
Два бытия.
Ты – зодчий тела и небес,
Я – ритм крушения вселенной,
Твой дух нетленный,
Пророк мучительных чудес.
Я не ропщу за тяжесть тела,
За скудность дела,
За воплощение без сил.
На лобном месте мирозданья
Без отрицанья
Я разрушенье полюбил.
Из края в край миры вещали
В словах печали
Кругами пламенных дорог
Тебе, Отец, тысячегласно,
Увы, напрасно
Хвалу, хвалу, печальный Бог!
Но Ты бежал в тоске смертельной
К земле бесцельной
И грудь последнего Христа
Обнял, целуя с воплем раны.
Покой желанный
Нашли в моей крови Твои уста.
Да, Ты умрешь во мне навеки,
Стремленья реки
Слились во мне в одно русло.
Я взял венец предельной скуки,
Корону муки,
Любовь и ненависть и зло.
Я первый и последний в мире
На скорбном пире
Разбил стремленье навсегда,
Я всё изведал, всем доволен
И обездолен,
Меня не тянет никуда.
Иди, Отец, земля могила,
Ты Бог, я сила,
Вот райский сад, вот цепкий куст
Моей душистой алой Розы,
Сорви мне грезы
С невоплотимых чистых уст.
Смотри, Отец, она прекрасна,
Вся жизнь ненастно
Горит на алых лепестках,
Как в первый день творенья,
Когда сомненье
Ты зародил в моих словах.
Целуй ее в уста, безбрежный,
В цветочке нежном
Я разрешил Тебя, Отец!
Его улыбка на могиле
Мятежной силе
Да будет радостный конец.
ОСТРОВ СМЕРТИ
За синегрудыми морями,
Весны усеянный цветами,
Влюбленно шепчется с волной
Мой остров вечноголубой.
Корабль фантазии крылатой
Веду я песней непочатой
С неустрашимостью туда,
Где я не буду никогда.
Пусть океан крылом измерен,
Путь достигающий потерян,
Как всё, что выгрезил во сне
Поэт на горней вышине.
В дали незнанной и туманной,
Благоуханной и желанной,
Мечтательно в тиши ночной
Лежит мой остров голубой.
Он полон слов, еще не взятых,
Он полон истин непочатых,
И паладины красоты
Там увядают, как цветы.
Там сладко упоенье смерти,
Влекущей к вечной душеверти,
Как пестрогрудый мотылек
Влеком на дальний огонек.
Веди же, звездочка ночная,
Меня, над бездною сияя,
Ты видишь раннею весной
Мой остров вечноголубой.
В твоих колодезях глубоких
Отчизна дремлет одиноких,
Забвенья чистый водоем,
Где мы стекаемся вдвоем.
Там в безбережном океане
Мы жизни заврачуем раны
И успокоимся с тобой:
Там остров смерти голубой.
СИНЕВА
Синева, синева бесконечных морей,
Облегающих небо и землю,
Непонятной гармонии ваших очей
Непонятной душою я внемлю!
Обреченный на смерть, для бессмертной мечты
Прохожу по гробницам вселенной
И мечтаю узнать то, что знают цветы,
Увядая от жизни бесценной.
Заповедную ценность отцовских могил
Оценить никогда не смогу я,
Дерзновенно последнюю чашу разбил
Я, безумно в лазури ликуя.
Мотылек однодневный на пышном цветке,
Однодневном, как он, не узнает,
Почему и зачем в горделивой реке
Бесконечности всё погибает.
Облакам белогрудым не скажет полей
Изможденное плугом чело,
Почему и зачем над пучиной морей
Их без устали время несло,
1911