Стихотворения - Страница 47
Изменить размер шрифта:
1879
186. БОГИНЯ И ПЕВЕЦ
Из Овидия
Пел богиню влюбленный певец, и тоской его голос звучал…
Вняв той песне, богиня сошла, красотой лучезарной сияя,
И к божественно юному телу певец в упоенье припал,
Задыхаясь от счастья, лобзанием жгучим его покрывая.
Говорила богиня певцу: "Не томися, певец мой, тоской,
Я когда-нибудь снова сойду на твое одинокое ложе —
Оттого что ни в ком на Олимпе не встретить мне
страсти такой,
Оттого что безумные ласки твои красоты мне дороже".
1870-е годы
187. ЦЫГАНСКАЯ ПЕСНЯ
Я вновь пред тобою
стою очарован…
О, пой, моя милая, пой, не смолкая,
Любимую песню мою
О том, как, тревожно той песне внимая,
Я вновь пред тобою стою!
Та песня напомнит мне время былое,
Которым душа так полна,
И страх, что щемит мое сердце больное,
Быть может, рассеет она.
Боюсь я, что голос мой, скорбный и нежный,
Тебя своей страстью смутит,
Боюсь, что от жизни моей безнадежной
Улыбка твоя отлетит.
Мне жизнь без тебя словно полночь глухая
В чужом и безвестном краю…
О, пой, моя милая, пой, не смолкая,
Любимую песню мою!
1870-е годы.
189
Средь смеха праздного, среди пустого гула
Мне душу за тебя томит невольный страх:
Я видел, как слеза украдкою блеснула
В твоих потупленных очах.
Твой беззащитный челн сломила злая буря,
На берег выброшен неопытный пловец.
Откинувши весло и голову понуря,
Ты ждешь: наступит ли конец?
Не унывай, пловец! Как сон, минует горе,
Затихнет бури свист и ропот волн седых,
И покоренное, ликующее море
У ног уляжется твоих.
1870-е годы
190
Прости меня, прости! Когда в душе мятежной
Угас безумный пыл,
С укором образ твой, чарующий и нежный,
Передо мною всплыл.
О, я тогда хотел, тому укору вторя,
Убить слепую страсть,
Хотел в слезах любви, раскаянья и горя
К ногам твоим упасть!
Хотел все помыслы, желанья, наслажденья —
Всё в жертву принести.
Я жертвы не принес, не стою я прощенья…
Прости меня, прости!
1870-е годы
192
Когда любовь охватит нас
Своими крепкими когтями,
Когда за взглядом гордых глаз
Следим мы робкими глазами,
Когда не в силах превозмочь
Мы сердца мук и, как на страже,
Повсюду нас и день и ночь
Гнетет всё мысль одна и та же,
Когда в безмолвии, как тать,
К душе подкр_а_дется измена, —
Мы рвемся, ропщем и бежать
Хотим из тягостного плена.
Мы просим воли у судьбы,
Клянем любовь — приют обмана,
И, как восставшие рабы,
Кричим: "Долой, долой тирана!"
Но если боги, вняв мольбам,
Освободят нас от неволи,
Как пуст покажется он нам,
Спокойный мир без мук и боли.
О, как захочется нам вновь
Цепей, давно проклятых нами,
Ночей с безумными слезами
И слов, сжигающих нам кровь…
Промчатся дни без наслажденья,
Минуют годы без следа,
Пустыней скучной, без волненья
Нам жизнь покажется…
. . . . . . Тогда,
Как предки наши, мы с гонцами
Пошлем врагам такой привет:
"Обильно сердце в нас мечтами,
Но в нем теперь порядка нет,
Придите княжити над нами…"
1870-е годы
194. А. А. ЖЕДРИНСКОМУ
Не говори о ней! К. чему слова пустые?
Но я тебе скажу, что жалкою толпой
Пред ней покажутся красавицы другие,
Как звезды тусклые пред яркою звездой.
Ее не исказил обычай жизни светской,
Свободна и светла она меж нас идет,
Не видно вам огня из-за улыбки детской…
Но счастлив будет тот, кто в ней огонь зажжет!
Не говори о ней цветам, деревьям, тучам…
Но в сердце я твоем привык читать давно:
Я вижу, что любви сиянием могучим,
Как солнечным лучом, оно озарено!
Оно забилось всем, что свято и высоко:
И жалостью к другим, и верою в людей…
О, как свою любовь ни затаи глубоко,
Невольно всё в тебе заговорит о ней!