Стихи о жизни, смерти и сострадании - Страница 3
Изменить размер шрифта:
Я в СССР когда-то жил
Я в СССР когда-то жил,
По-настоящему дружил.
Да, ностальгирую теперь,
Но к прошлому закрыта дверь.
Жизнь была спокойная,
Шальная, но пристойная.
Работа, праздники и служба,
Еще была людская дружба.
Да, были женщины нежнее,
По-настоящему вернее,
Не брали денег за любовь,
И в прошлое хочу я вновь.
Милиция была добрее
И приезжала поскорее.
Когда случалась вдруг беда,
Иначе было все тогда.
Ходили мы на Первомай,
Кругом цветы, ну просто Рай.
Потом гулянье у реки,
И рыба там, и шашлыки.
Была Пальмира – Ленинград,
Туда приехать каждый рад.
И златоглавая Москва
Во всем была тогда права.
Цвели сады, рождались дети,
За это были все в ответе.
Границу зорко охраняли,
Честь офицеры не роняли.
Хочу вернуться в СССР,
Где не было блатных карьер.
И молодой семье – квартира,
И все тогда желали мира.
Все ненавидели войну,
Любили искренне Страну.
Всех побеждали мы в хоккей,
Канадцы плакали: – Окэй!
Но это только ностальгия,
Из прошлого – «википедия».
Живу в России нынче я,
Россия – жизнь теперь моя.
Болезнь на первое апреля
Первое апреля,
Я лежу больной.
Но никто не верит,
Ведь закон такой.
Я лежу, страдаю,
Не могу дышать.
Кашель то утихнет,
То начнет опять.
Позвонили в восемь:
– «Скорую» на дом.
А в ответ: – Приедем.
Мы сидим и ждем.
Силы на исходе
И дышать трудней.
«Скорая» не едет,
Что случилось с ней?
Дорогая мама,
О тебя молю!
Не звони ты в «скорую»,
Я перетерплю.
Крещенская купель
Вот Крещение Господне, благодать,
Собралось народу много – словно рать.
Все к купели поспешают, чтоб нырнуть,
С обнаженными телами – просто жуть.
Вот и я среди той «рати», жду свой час,
Дрожь от чувства пробивает – и сейчас.
Подошел к купели, молча, ни гу-гу:
– Неужели я осмелюсь, неужели я смогу?
Вот разделся, ближе, ближе, на порог,
Трижды я перекрестился, чтоб помог.
И в купель Святую эту захожу,
Но не холодно ни капли, не дрожу.
Каждый раз, как окунаюсь, я крещусь,
О здоровье, о прощении – молюсь.
Вышел тихо из купели я с водой,
Мое тело окунулось в пар густой.
Все грехи совместно с паром вышли прочь,
Господь Бог наш милосердный смог помочь.
И теперь иду безгрешный, весь свечусь,
Дома – налил, причастился, вновь молюсь.
За ширмой совести
В стакане с водкой отражаясь,
Сидят безусые юнцы,
Друзья, от выпивки шатаясь,
Глазами водят как глупцы.
Отец и мать в командировке,
Квартира – для друзей приют.
Я удивляюсь их сноровке —
Так быстро детство губят тут.
Вот все дошли уже до точки,
Парит над детством фимиам.
Но это все еще цветочки,
О главном не сказал я вам.
Мы подвиг ждем от поколений,
Хотим инерцию встряхнуть.
И это будет, нет сомнений,
Но видно, долгим будет путь.
Уж полночь, поутихли страсти,
Всех душит сладостный кошмар.
Они в его железной власти,
И затухает в сердце жар.
Рукой уставшей свет погашен,
Загрохотал упавший стул.
Да, фимиам дурмана страшен,
Как много жизней он согнул.
Девчонка, штору отодвинув,
Ползет к кровати в темноте.
Дурманом совесть опрокинув,
Вся жизнь распята на кресте.
Но лишь холодный луч рассвета
Скользнул по парам спящих тел.
Дурман ушел, толпа одета,
Ох, незавиден их удел.
Собрав разбитую посуду,
Бутылки спрятав под комод,
Невозмутимая хозяйка
С портфелем в школу побредет.
Родина моя
Ты изумрудным бархатом укрыта
Далеко от шумных городов,
Моя деревня, росами умыта,
Утопаешь в пышности цветов.
Помню я, как ты меня будила
Громким криком ранних петухов.
Как потом до полночи водила
По коврам нетронутых цветов.
Ты всегда в моих воспоминаниях,
В стуке сердца и в «грустинках» глаз.
Рядом ты и в счастье, и в страданиях,
Как любовь, дана ты только раз.
Родина – мне ближе нет и слова,
Любимая – нежнее имя нет.
Еще надеюсь, встретимся мы снова,
Я бы сердцем заслонил тебя от бед.