Степан Бандера в поисках Богдана Великого - Страница 20

Симон Петлюра не залезал лично для себя в государственную казну УНР и поэтому очень скромно жил в Париже с женой Ольгой и дочкой Лесей. Он пытался организовать и объединить совсем не маленькую украинскую эмиграцию, часто печатал в различных европейских изданиях свои интересные и насыщенные четкой логикой статьи. В них он писал, что «чистое дело требует чистых рук», что «независимая Украина если будет, то только как демократическая республика», что «большевистский коммунизм на украинской почве не принимается», что «ничто на свете не дается без борьбы» и что «только в независимой республике может трудящийся народ Украины, без различия национальностей добыть себе землю, волю и общественно-национальные права”.

Еще в 1921 году Симон Петлюра выдержанно заявил: «Для меня уже начался суд истории. Я его не боюсь. Потомки оценят и поймут меня лучше и вернее, чем современники». Главный атаман днем за днем в эмигрантском Париже с ошибками, но несмотря ни на что, прокладывал путь следующим поколениям украинских революционеров:

«Совершенно ясно, что наша национальная и государственная борьба должна пройти долгие мытарства, прежде чем мы объемся успеха. Нужно не демонстрировать национальные эмоции, а искать исполнителей черной государственной работы.

Наши лидеры-фантасты, демагоги или наивные люди, ставившие партийные интересы выше государственных, а личные – выше общественных.

Я видел, что украинские партии не поняли для себя главного – на кого Украинская держава должна опираться в своей внешней политике, на Европу, или на Азию-Москву? Выяснилось, что азиатскость в нас еще очень сильна и многие революционеры выбрали Москву. Нужно было опираться на Европу, которая нас не знала, и, одновременно, создавать собственную силу. Чем скорее у нашего народа появится чувство независимости от Москвы, тем скорее мы получим независимую Украину.

Я был уверен, что войну выиграют не немцы, а Антанта, и хотел создать фронт против Германии. Он был бы разбит, наверное, временно, но потом мы бы однозначно выиграли политически. Однако сумасшедшая государственная близорукость Грушевского, Винниченко и особенно Голубовича все испортила. Нам до сих пор Антанта не простила нашей «измены».

Общество было дезорганизовано Грушевским и не поняло международные интересы. Наш договор с поляками 1920 года нужно рассматривать как тактический ход для установления связей с Европой, независимо от того, что этот акт был актом спасения нашей дальнейшей борьбы. Я думаю, что вообще ориентация некоторых наших кругов на Германию была очень большой ошибкой, которая еще дорого нам обойдется: Германии нужна большая Россия, а не Украина.

Для меня важным было сохранить идею государственности и уважения к правительству. Пусть последнее делает ошибки, плохое, но заменять его путем переговоров было бы ошибкой. Тот, кто поднимает меч, от него и гибнет. Я много раз мог бы успешно разогнать правительство, но не делал этого, потому что в молодом государстве это привело бы к внутренней деморализации.

В военных делах я всегда руководствовался государственными мотивами, желая создать национальную силу, армию, на которую мог бы опереться народ в своих государственных устремлениях. Мне мешали и мешают создать эту силу и наши политические партии и генералы.

Сколько политиков и военных не могут понять, как тяжело вести строительство нашего государства, какая для этого нужна осторожность, ответственность, чтобы провести страну по лабиринту неоформленной воли народа, сложной международной обстановки, чувствуя неуважение к тем, кто отдает ей мозг и свою душу. Эти люди за деревьями не видят леса, удовлетворяются сегодняшним днем, не хотят видеть завтрашние перспективы.

В территориально-государственных делах я руководствуюсь принципом соборности Украины. Основой государственности должна быть Центральная Украина – Надднепровская, а у нас обязательно нужно волю политиков Галичины навязать всему украинскому народу. Я сторонний реальной политики, а не фантастических достижений. Для осуществления идеала нации уйдут несколько десятилетий муравьиного труда, на который способны не политические дети – седые профессора, а люди реального дела.

В начале нашего движения 1917–1920 годов я имел дело с народом, который не знал, что он хочет, и за что будет бороться. Мне иногда кажется, что воюя за независимую Украину, часто при «нейтралитете» самого украинского народа, мы, как те библейские евреи, только в военных мытарствах узнали, что мы хотим и за что боремся. Всякому овощу свое время. Навязывать народу преждевременно государственность было бы опасно, он может не выдержать испытания, и сама идея государственности скомпрометировала бы себя на долгие годы.

Украина, как независимое государство, станет реальностью уже сегодня, она могла бы стать тем, чем неминуемо будет завтра, если бы вчера государственная борьба ее народа не была задержана насилием исторического врага.

Эта борьба только задержана, но не убита, ее живая вода разлилась по артериям национального организма и осуществляет животворную функцию, набирая новые силы и ища новые пути для достижения нацией ее государственной цели. Пройдут сроки подготовительной работы – цель будет достигнута.

В украинскую государственность мы верим, украинскую государственность мы исповедуем, в ее неминуемости мы уверенны и ее идею носим в сердце.

Проблема украинской государственности может быть решена в первую очередь на Большой Украине под московско-коммунистической оккупацией. Станет действительностью украинская держава над Черным морем и на обеих сторонах Днепра, и тогда только вопросом времени будет объединение украинских земель вокруг их первоисточника.

Некоторые говорят, что из нас «людей не будет» и что вообще дело с украинской государственность безнадежно. Я так не думаю. Я уверен, что Украина, как государство, будет. Я думаю, что дорога для украинской государственности идет через Киев, а не через Львов. В этом направлении я работаю, несмотря ни на что. Я уверен, что правильность моей линии оправдает история, как оправдала она Богдана Хмельницкого за трактат под Зборовом, хотя народная песня и посылала по адресу великого гетмана пожелание, чтобы «первая пуля его не минула».

У меня нет разочарования ни в нашем народе, потому что он такой, каким его сделали обстоятельства, часто сильнее его, ни в его способности к самостоятельной жизни, так как эта способность будет развиваться и укреплять его. Ситуация, в которой он оказался сегодня, не вечна и не безнадежна. Сменить ее в определенной мере зависит и от напряжения собственных сил. Нужно работать над этим всем и каждому, в меру сил и возможностей.

Дело достижения украинской государственности – это дело всей украинской нации, а не какого-то класса или партии. Без этого мы своей земли не добьемся никогда. Наша сила в единстве! Пусть среди нас будет меньше тех, о которых говорят, что они ничего не забыли и ничему не научились! Пусть будет больше таких, которые учатся на своих ошибках и имеют мужество их признавать, чтобы избежать их в будущем!

Наша эмиграция в меру своих сил должна найти себе дорогу к европейскому печатному слову и использовать его трибуну для пропаганды, объясняя украинские проблемы для Европы. Организация публичных лекций, рефератов, широких информаций также должна активно использоваться в нашей работе».

В 1923 году Симон Петлюра написал резонансную теоретическую работу «Современная украинская эмиграция и ее задачи». Ее публикация вызвала ярость совсем не всегда «исторического врага», хозяева которого, возможно, отдали своим службам приказ перейти к активным действиям против руководства Директории УНР в изгнании:

«Доказать европейцам необходимость признания за украинской нацией прав на ее независимую государственную жизнь, это значит лучше всего подойти к делу фактического раздела бывшей московской империи, ныне «советской федеративной республики».