Степан Бандера и судьба Украины - Страница 13
Василий Шульгин описывал в своей газете «Киевлянин» в октябре 1919 года, что творится в столице Украины:
«По ночам на улицах Киева наступает средневековая жизнь. Среди мертвой тишины и безлюдья вдруг начинается душераздирающий вопль. Кричат от страха… В темноте улицы где-нибудь появится кучка пробирающихся вооруженных людей со штыками, и, увидев их, дома начинают выть сверху донизу… Целые улицы, охваченные смертельным страхом, кричат нечеловеческими голосами, дрожа за жизнь…»
Одолеть советскую власть Антону Ивановичу Деникину оказалось не под силу.
«По-видимому, Добровольческая армия разложилась, и в казачьих полках тоже нет желания сражаться, – сокрушался Вернадский. – Моральное падение Добровольческой армии полное, и едва ли она подымется. Полное разложение, благодаря отсутствию идейного содержания. Идея большого «великого» государства не могла повести за собой массы. К Добровольческой армии так же, как к большевикам, присосалась масса нечисти, и в конце концов они не лучше друг друга; только при Добровольческой армии легче жить культурным людям. И то не всем…»
Украинцы не поддержали генерала Деникина потому, что белые требовали восстановления «единой и неделимой России» и слышать не хотели о национальных устремлениях украинского народа. Даже слово Украина не употребляли, предпочитали топонимику царских времен – «Юго-Западный край».
Деятели белого движения считали украинских националистов «сепаратистами», которые пытаются доказать, что «несуществующая» украинская нация все-таки есть. Даже киевлянин Василий Шульгин, который был яростным противником самостийников, не признавал украинского народа и украинского государства: «Украинский вопрос – это спор южан между собой, из которых одни желают оставаться русскими, которыми они и были от века, а другие желают, наплевав в очи батькови и матери, отступиться от национальности своих предков».
Один из генералов Добровольческой армии Михаил Гордеевич Дроздовский записал в дневнике:
«С украинцами отношения отвратительные. Немцы – враги, но мы их уважаем, хотя и ненавидим. Украинцы – к ним одно презрение, как к ренегатам и разнузданным бандам…»
Петлюра призывает поляков
Белые отступали, и в декабре 1919 года Красная армия опять вернула себе столицу Украины. В Москве на заседании политбюро по предложению Ленина постановили «партийным путем вести осторожную подготовку планов слияния Украины и России».
А что же сторонники украинской национальной идеи? Главного союзника – крестьянина – они потеряли. Крестьянин не мог долго воевать, ему надо было работать на земле.
«Для украинского возрождения, – писал академик Вернадский, – совершилось почти историческое чудо, дав возможность достигнуть никем серьезно нечаянного, благодаря стечению исключительно благоприятных обстоятельств. Но едва ли при условиях, какие есть в стране, может возродиться Украина с чисто украинским языком и культурой. Для этого нет ни одного слоя, который бы поддерживал и был охвачен этой идеей.
Удивительно мало кругом веры в силу духовного возрождения Украины, и всюду стремление проводить силой то, что может проводиться только жизнью. Безумная и безудержная политика украинцев с их неверным и фальшивым образом действий, ярым шовинизмом, идеологией, построенной на ложных, выдуманных положениях. Я во многом понимаю то настроение ненависти, какое здесь замечается среди русских по отношению к ним, и чувствую больно, насколько вредит всему движению низкий моральный уровень украинских деятелей».
Головным атаманом, то есть, главнокомандующим армией Украинской народной республики Симон Петлюра назначил себя самого. Поскольку для него врагами были и белые, и красные, он обратился к единственному возможному союзнику – к Польше.
Поляки уже создали свое государство и добились международного признания. Но первый глава Польши – Юзеф Пилсудский – хотел раздвинуть границы своего государства. Петлюра был готов на все, лишь бы создать независимую Украину и вернуть себе власть в Киеве.
«Утром 7 декабря 1919 на Варшавский вокзал прибыл Петлюра, – пишет его биограф. – Он шагнул из вагона измученный, еле державшийся на ногах, совершенно подавленный, в запачканной грязью потрепанной одежде».
В Бельведерском дворце соседа принял Юзеф Пилсудский.
22 апреля 1920 года Польша признала независимость Украинской Народной Республики и власть директории во главе с Петлюрой. В обмен он отказался от Восточной Галиции, западной Волыни и части Полесья. Кроме того, Украина обязалась снабжать Польшу продовольствием, а Польша Украину – оружием. 22 апреля подписали военную конвенцию, 1 мая – торговое соглашение. На территории Польши из интернированных и пленных украинцев стали формировать воинские части для Петлюры.
Пилсудский не хотел иметь общей границы с Россией. Боялся большевиков. Вот и возникла грандиозная идея создания Восточной Федерации. Варшава берет под свое покровительство Украину, Белоруссию и Литву и тем самым отгораживается от России.
Польское военное командование сформулировало задачу:
«Мы намерены поддержать украинское национальное движение, чтобы создать независимое украинское государство и этим значительно ослабить Россию, забрав ее самые богатые зерном и природными ископаемыми окраины. Идея состоит в том, чтобы Украина перешла под польское влияние…»
А в Москве нарком по иностранным делам Георгий Васильевич Чичерин докладывал членам политбюро:
«Польское правительство собирается потребовать от нас независимости Украины. Или мы должны отказаться от Украины, или в результате борьбы за Украину поляки пойдут на Москву, или же надо локализовать борьбу путем немедленного отделения от нас красной независимой Украины».
Украинская армия перешла под польское командование. 7 мая 1920 года объединенные украинско-польские войска заняли Киев. Передовые части 3-й армии Эдварда Рыдза-Смиглого просто въехали в город на трамвае. Симон Петлюра приступил к формированию правительства. Отпраздновать победу в Киев приехал сам Юзеф Пилсудский.
Но польские войска продержались всего полтора месяца и были выбиты из города наступавшей Красной армией. Петлюра с Пилсудским сильно просчитались. Чужеземную армию встретили враждебно.
«На каждом шагу польская речь, то мягкая, тягучая, то хлесткая и трещащая, смотря по наречию, – вспоминал один из киевлян. – Город был полон солдатами в новеньких американских френчах и во всевозможных головных уборах, начиная от обыкновенных фуражек, очень похожих на русские, кончая «рогатувками» – чисто польскими шапочками с квадратным верхом. Вместо знакомых черных двуглавых орлов всюду глаз встречал белого одноглавого, беспомощно растопырившего свои лапки, но имевшего вид героя, грозящего кому-то.
– Настоящий поляк, – говорили у нас про этих орлов. – Почвы под ногами никакой, опоры нет, а он хорохорится.
Солдаты и власти притесняли русских и белорусов, справедливости не стало. На базарах появились кучи солдат, забиравших все, что им нравилось, без денег. И поднялось в народе недовольство. «Этого и при красных не было», – говорили крестьяне».
Польское командование, конечно же, недооценило потенциал Красной армии, которая брала верх в Гражданской войне.
Антипольские настроения в России были очень сильны. 10 мая 1920 года Лев Троцкий выступал в Гомеле на митинге:
– Польская шляхта и польская буржуазия – это из всех дворянских сословий и всех буржуазных классов наиболее циничный, бестолковый, хвастливый, наглый, авантюристический. Польский герб с изображением белого орла – это голова хищника, которая поворачивается и направо, и налево, чтобы клевать и терзать и своих польских рабочих, и украинских, и белорусских рабочих и крестьян. Этот белый орел – он уже весь покрыт кровью. И наша задача – отсечь голову хищному польскому орлу.
Невзлюбили поляков и те, кто бежал от большевиков и надеялся найти приют у соседей. Вот характерное свидетельство:
«Благополучно перешел границу и очутился в Польше. Но жалел, и даже очень жалел, зачем я уехал из России. Стал «кацапом», которого все поляки ненавидят. Прибыл в Варшаву, в общежитие Русского Красного Креста. Опять голодовка и вши… Поляки меня сделали заклятым врагом Польши и всего польского. Дай Бог, чтобы была с ними война, я тогда пойду им отомстить за все свои страдания».