Степан Бандера и судьба Украины - Страница 12

– Ну, погодите. Придут, придут большевики».

4 февраля 1919 года директория во главе с Петлюрой покинула Киев. 5 февраля город был взят войсками Антонова-Овсеенко. Большевики торжествовали: «Украина – это мост, через который революция идет в Европу». Но столицей Советской Украины объявили Харьков, там обосновалось республиканское правительство.

Самостоятельность его была весьма относительной. Председатель Реввоенсовета Республики Лев Троцкий предложил ввести «единое командование армиями как России, так и дружественных социалистических республик». 1 июня 1919 года ВЦИК, высший орган государственной власти Советской России, принял постановление «Об объединении военных сил советских республик: России, Украины, Латвии, Литвы и Белоруссии». Украинские части были влиты в состав единой Красной армии, украинский наркомат по военным и морским делам расформировали.

В свою очередь большевики действовали настолько неумело, что вскоре возбудили против себя массовую ненависть. Для большинства русских большевиков «украинский вопрос» вообще не существовал. На III Всеукраинском съезде Советов в марте 1919 года, когда кто-то из делегатов выступал по-украински, зал начинал шуметь: «мы не понимаем», требовал, чтобы говорили исключительно по-русски.

Жизнь под большевиками мало кому понравилась – аресты, бессудные расстрелы. Советская власть рассматривала Украину как огромный амбар, откуда надо черпать зерно, чтобы решить продовольственные проблемы революционной страны. И большевики в глазах крестьянина превратились в еще одну чужеземную армию, которая их грабит.

В 1919 году произошел мощный всплеск национальных чувств под лозунгом «Украина для украинцев». Это был ответ на диктатуру большевиков, военный коммунизм и акции чекистов. Восстание носило характер и социального протеста – против тех, кто забирал хлеб, и национального – против чужаков, не украинцев. По всей Украине действовали крестьянские отряды, они провозглашали: «Да здравствует советская власть! Долой большевиков!» Повстанцы требовали «настоящей» советской власти, а не той, которую им навязали из Москвы.

Хозяевами жизни на местах становились авантюристы, разбойники и маленькие диктаторы. Они обзавелись собственными армиями, вооружились пулеметами и броневиками. Самой знаменитой была крестьянская республика Нестора Ивановича Махно в Гуляй-Поле. Договориться между собой атаманы не могли. Как гласит пословица: «Где собираются два украинца, появляются три гетмана». Это предопределило поражение украинской армии.

«Существовали без войска, без территории и с врагами со всех сторон, – вспоминал Винниченко. – Были моменты, когда под властью украинского атаманско-«социалистического» правительства было только несколько верст железной дороги, занятой правительственными вагонами, в которых жили правительство, партии, чиновники и «войско». Директория живет в вагонах, вокруг которых горы нечистот, мусора, грязи. Министры ругаются, грызутся, жалуются, арестовывают друг друга. Войска нет, только одни штабы и атаманы во главе с «Головным атаманом» – Петлюрой».

Целые регионы были охвачены грабежами и насилием. Национальное самосознание пробудилось в самой грубой и примитивной форме: этнические чистки, погромы. Врагами стали московские большевики, русские и польские помещики, немецкие колонисты и, как водится, евреи. Антисемитизм на Украине вылился в массовые убийства и грабежи. Стимулом к погромам стало желание грабить.

«Это был настоящий взрыв национал-социализма на крестьянской почве, – считают современные историки. – Ненависть деревни обратилась на всех представителей новой власти, которая держалась только на поддержке Москвы и «чуждых» крестьянину городов. Почвой для этой ненависти послужило превращение государства в чистый аппарат насилия над деревней».

Большевики ответили жесточайшим террором: брали заложников, расстреливали, сжигали непокорные деревни. Стоит ли удивляться, что население с такой радостью встречало приход белой армии?

В июле 1919 года перешли в наступление вооруженные силы юга России под командованием генерала Антона Ивановича Деникина. Это было время наибольших успехов белого движения. В августе Деникин обратился к населению Малороссии:

«Доблестью и кровью армий одна за другой освобождаются русские области от ига безумцев и предателей, давших обманутому народу рабство вместо счастья и свободы. К древнему Киеву, «матери городов русских», приближаются полки в неудержимом стремлении вернуть русскому народу утраченное им единство.

Немцы задолго до 1914 года стремились разрушить выкованное в тяжелой борьбе единство русского племени. С этой целью ими поддерживалось и раздувалось на юге России движение, поставившее себе целью отделение от России ея девяти губерний под именем «Украинской Державы». Стремление отторгнуть от России малорусскую ветвь русского народа не оставлено и поныне.

Былые ставленники немцев – Петлюра и его соратники, положившие начало расчленению России, продолжают и теперь совершать свое злое дело создания самостоятельной «Украинской Державы» и борьбы против возрождения Единой России.

Однако же, от изменнического движения, направленного к разделу России, необходимо совершенно отличать деятельность, внушенную любовью к родному краю, к его особенностям, к его местной старине и его местному народному языку. В виду сего, в основу устроения областей Юга России и будет положено начало самоуправления и децентрализации при непременном уважении к жизненным особенностям местного быта.

Оставляя государственным языком на всем пространстве России язык русский, считаю совершенно недопустимым и запрещаю преследование малорусского народного языка. Каждый может говорить в местных учреждениях, земских, присутственных местах и суде – по-малорусски. Частные школы, содержимые на частные средства, могут вести преподавание на каком угодно языке. В казенных школах, если найдутся желающие учащиеся, могут быть учреждаемы уроки малорусского народного языка в его классических образцах. В первые годы обучения в начальной школе может быть допущено употребление малорусского языка для облегчения учащимся усвоения первых начатков знания. Равным образом не будет никаких ограничений в отношении малорусского языка в печати».

В сентябре девятнадцатого войска Деникина вошли в Киев.

«Улицы были запружены радостным, праздничным народом, – вспоминали очевидцы. – Офицеры изредка говорили речи, благодарили за то сочувствие, с которым их встречают, скромно просили прощения в том, что так долго заставляли себя ждать…»

Академик Вернадский писал одному из друзей:

«Я прожил в Киеве гетманско-немецкий период, директорию Винниченко, большевиков, и теперь, надеюсь, уже более прочный период Добровольческой армии, возрождающейся России. Я очень верю, что это уже начало нового, может быть, и очень тяжелого, но во всяком случае не будет того рабства и тех несчастий, к которым привел социалистический строй. В Киеве мы испытали при нем в XX веке рабство…»

А вот еще одно воспоминание:

«Вскоре добровольцы начали осматривать «Чека», которых было три. Самая ужасная была на Садовой улице. В парке нашли яму, в которой лежало 105 трупов, расстрелянных в последнюю ночь. Трупы уже разлагались, и целый район был заражен ужасным запахом… В анатомическом музее лежало несколько трупов со следами всевозможных зверств и насилий. В здание «Чека» первое время пускали, и можно было видеть комнату с полом, на четверть покрытом густой кровью, стенами, забрызганными ею».

Офицеры-пропагандисты Добровольческой армии открыли для киевлян здание, где при большевиках размещались чекисты, показывали подвалы, где людей расстреливали.

«У всей молодежи, исстрадавшейся, посещавшей места убийств и пыток, страстное чувство мести, – отметил в дневнике Вернадский. – Недовольство простым расстрелом убийц очень сильно. Говорят о том, что необходима для них мучительная смерть».

«В толпе, – вспоминали киевляне, – один разговор, одна общая для всех тема: «Бить, резать, грабить». Когда же в России перестанет литься кровь, белая, красная – всякая! И как много пролилось ее в последующие дни, когда выла киевская улица, когда банды солдат, переходя из дома в дом, на глазах у начальства грабили, насиловали, убивали!»