Стелла искушает судьбу - Страница 4

— А что перед ним на тарелке, помнишь?

— Не-ет.

— Ну и хорошо. А то бы расстроилась.

Примчалась повеселевшая Светлана Ивановна и засуетилась:

— Так, девочки, собирайте вещички, сейчас я вас поселю. Будете жить в номере с Сиротиными, Вячеслав Григорьевич человек скромный, смущать вас не будет, да и Людмила Васильевна — просто чудо… Ах, Ира, как я рада, что их взяли, ты просто не представляешь себе! — Понизив голос, чтобы ее не услышали приближавшиеся Сиротины, она добавила: — Пенсия-то у них — кошкины слезы… А здесь… Да, да, Людмила Васильевна, вот, с девочками и будете жить. Там как раз две комнаты…

— Вообще-то это двухместные номера, — пробурчала себе под нос Ирина, но никто ее не услышал.

Стеллу, привыкшую к толчее общаги, такие мелочи мало волновали, пожилым супругам, получившим хоть временную возможность подработать, тоже, видимо, было безразлично, где жить, а Светлана Ивановна, просто светившаяся оттого, что все наконец устроилось, не обратила внимания на ворчание Ирины.

— Потом к Лене в костюмерную и к Элечке в гримерную. Элечка у нас с характером… Да посмотрите съемочный лист на неделю. Он на двери в столовую вывешен… Кстати, я договорилась — стоимость завтраков и обедов будет удержана при расчете, а ужинать… Сами как-нибудь устроитесь. Здесь буфет до девятнадцати работает. Итак, сегодня в три снимается сцена гипнотического сеанса. Эля и Лена в курсе…

Стелла с готовностью подхватила один из Ириных чемоданов, и все они двинулись вслед не умолкавшей Светлане Ивановне.

— Ну вот, ты и снимаешься в кино, — грустно и понимающе улыбнулась девушке Ирина. Ей очень хотелось добавить: «Сбылась мечта идиота!» — но, взглянув в сиявшие счастьем и ожиданием чуда зелено-голубые глаза, она воздержалась от подобных комментариев…

В костюмерной их встретили радушно. Расцеловавшись с Ириной, художница по костюмам Елена Петрова, худенькая, хрупкая женщина лет тридцати с небольшим, тряхнула своими темно-русыми, остриженными каре волосами и повернулась к Стелле:

— А это что за куколка?

— Взяли в групповку — пациенткой. А планируют попробовать в качестве дублерши Загурской, — объяснила Ирина.

Серые выразительные глаза художницы задорно сверкнули.

— Ну, поработаем здесь, все в пациенты угодим… А насчет дублерши… Ей килограмм десять сбрасывать придется, и волосы… А так вообще похожа… По-моему, даже не на Загурскую… Черт! Если разобраться, есть в ней что-то от Мэрилин Монро! Впрочем, я загнула…

Стелла, озадаченно оглядывавшая выстроившиеся, как в магазине готового платья, ряды палок на подставках, сплошь увешанных вешалками с самыми разнообразными костюмами, оглянулась:

— Мне так и режиссер сказал — к июню сбросить десять килограммов…

— Ну-у… — протянула Лена. — Попробуй. Поди поищи себе что-нибудь. — Она повернулась к безмолвно стоявшей у окна Ирине: — А как твои успехи? Сшила что-нибудь новенькое?

— И не только сшила — два чемодана сюда приволокла… Спасибо Свете.

Лена ехидно хмыкнула:

— И что?

— А то! Ты слышала, что за роль она мне предлагала? Да и не роль вовсе, так, сплошное безобразие. Не сделать мне никогда ничего подобного. Не мой жанр…

Художница рассмеялась:

— Светлана Ивановна плохо разбирается в женщинах. Судя по сценарию, от твоей героини мужики должны бегать как от чумы, но я что-то смутно представляю себе идиота, который захочет сбежать от тебя.

— Ты мне льстишь, — махнула рукой Ира, — да и дело не в этом… Напела-то мне наша подруга черт-те чего! И роль — второго плана. И материал богатый. И развернуться есть где… А на деле? Шизофренический бред, который пытаются выдать за сюрреалистическую сатиру. Да и просто оскорбительно, наконец, — ползти, теряя одежды, по мраморной лестнице и издавать страстные стоны… Во класс! И для кого это? Я имею в виду не актеров, а кому интересно будет такую чушь смотреть?

— Работа у Светланы Ивановны такая. Ты же понимаешь, что с ней Михаил сделает, если она ему интересных типажей не найдет? А надурить актера — святая обязанность ассистента. Ты, кстати, знаешь, что Света, до того как во вторые попала, лет двадцать на «Мосфильме» ассистентом по актерам подвизалась? — Не ожидая ответа, Лена продолжала: — Ну так вот, а как только актер согласился — вей из него веревки, хоть в кипяток макай, хоть на ледник укладывай, — деньги-то он свои, уже заработанные, получить хочет? Ему и объясняют: вот, мол, миляга, изменение в сценарии случилось…

— Ты мне все это рассказываешь? Или ее пугаешь? — не утерпела Ирина.

— Тебя просвещать поздно, а ей послушать — полезно…

И правда, заинтересованная Стелла перестала перебирать многочисленные костюмы и, вытянув шею, завороженно слушала излияния художницы.

— Ладно, что за явление — Михаил?

— Хм. — Лена пожала плечами. — Это у него первый фильм. Раньше все вторым режиссером пахал… Гений… Это он так говорит. А остальные поддакивают… Те, кто хочет работу сохранить. Увольняет, кстати, безжалостно.

Ирина усмехнулась.

— А ты не смейся, — торопливо, точно боясь, что ее в любую минуту прервут, продолжала Лена. — Ассистента по актерам уволил, так что Света теперь и за себя, и за того парня отдувается, бригаду осветителей поменял, звукооператора выгнал — у него теперь фонограммы ученица пишет… Костюмершу мою выставил опять же! Да и вообще, как нас отсюда еще не выгнали, одному Богу известно. В смысле, администрации дома отдыха. Каждый день обещают и штрафами грозят. А обходится все просто потому, что директор ежевечерне нажирается и засыпает неизвестно где — вот его поутру никто из здешнего начальства найти и не может. Кстати, девочки, если увидите здоровенного бородатого мужика с красной рожей, бегите от него со всех ног.

Ирина иронически подняла бровь:

— Доставуч или опасен?

— Поймает, выяснит, где живешь, и среди ночи придет страдать о судьбах Родины, народа и несчастного советского искусства, потом свалится на пол, будет всю ночь храпеть и заблюет ковер или то, до чего дотянется.

— Мило. А ты что, имела печальный опыт общения?

Лена покраснела:

— Понимаешь, он поначалу еще прилично выглядел. Я решила, понимаешь, мужик бесхозный подвернулся. Мой-то давно не блещет…

— Ну и?..

— Оказался… директор.

Ирина сдержанно засмеялась:

— Сочувствую.

— Да и вообще здесь… Поживешь — увидишь. Паршиво, одним словом, — завершила свой печальный рассказ Лена.

— Так, ну а ты-то что в таком случае здесь маешься?

— Я? А мой благоверный в простое или… если хочешь, в запое… Так что я — единственный кормилец в семье. Куды денесси? — Говорила женщина ерничая, но даже Стелла, не слишком прислушивавшаяся к ее словам, поняла, как ей больно.

— Ладно, Лен, перемелется, мука будет! — успокаивающим тоном произнесла Ира. — Ну что? Пойдем ко мне костюмы смотреть? Извини, два чемодана таскать с этажа на этаж я поленилась.

— Эй, эй, красавица, вон на тех двух крайних стояках смотри, для пациентов там. А это ты в костюмы медсестер и поварихи залезла… — забеспокоилась художница, время от времени поглядывавшая на Стеллу.

— С каких это пор все так строго? — удивилась Ирина. — Что тут, полк медсестер с поварихами, что ли? Неужели там незадействованных тряпок не осталось?

— А! Ч-черт! — Лена нахмурилась. — Понимаешь, я же говорила, он и костюмершу уволил! А она, со зла, что ли, росписи костюмов по кадрам не оставила, вот теперь и разбирайся как хочешь. Одна надежда — девочки, повариха и медсестры, помнят, в чем работали. А то представляешь, в одной и той же кофточке после поварихи пациентка в кадре появится… Они ж тут богатеньких изображают! Мне Михаил голову открутит…

Выразительно взмахнув рукой, она бросилась вслед за утонувшей в мануфактурном море Стеллой. Когда они выплыли наконец вдвоем, девушка влекла в руках целую гору тряпок.

— Так. Это на сегодня. Зеленое — сеанс гипноза. Пиши… Прикалывай… Примерь… Мало… Примерь… Так. Это на бал. Не любят операторы красного, но ведь цветовые пятна нужны? Нужны. Пиши… Прикалывай… Выход в метель. Тут что-нибудь поярче. Ага. Вот это бирюзовое. Примерь. Пиши… Прикалывай… Белое. Банкет. Годится. Пиши… Прикалывай… Приемная, игры пациентов. Не знаю, ты понадобишься или нет? Но на всякий случай…