Сталин и разведка накануне войны - Страница 24

А добравшись до него, атаковать с северного направления главный жизненный центр СССР – его столицу Москву. Ведь захват Ленинграда открыл бы также и северный путь на Москву вдоль Октябрьской железной дороги длиной приблизительно 640 км, причем не прерываемый ни большой рекой, ни каким-либо иным естественным препятствием.

И в завершение этой темы еще раз хотелось бы привлечь внимание читателей к цитировавшемуся выше сообщению агента ГРУ Дипломат. То обстоятельство, что обрисованная агентом активизация Великобритании в середине 20-х гг. на польском и прибалтийском плацдармах имела откровенную антироссийскую направленность, и так понятно. Однако если более тщательно вдуматься в эту информацию, то без труда можно заметить куда более важное, а именно то, что Англия занялась подготовкой к реализации в будущем «плана Гофмана» на Северо-Балтийском направлении. Забегая вперед, следует отметить, что так оно продолжалось вплоть до 1 сентября 1939 г. И в 1939 г. Великобритания делала все, что она могла, а могла она многое, чтобы оставить прибалтийский коридор для продвижения Гитлера к советским границам под контролем нацистов.

Ну а что давал удар на юго-восточном направлении?

И здесь в эвентуальном порядке отметим, что в принципе ничего сверхнового и в этом не было. Это старинная мечта германских поклонников политики «Drang nach Osten» – таких как Ф. Лист, П. Легарт, Э. Мариц Арндт, Р. Мартини и других, о чем уже говорилось выше. Но в данном случае не грех и напомнить, что, к примеру, тот же П. Легарт еще в конце XIX в. писал: «Россия должна быть отброшена от Черного моря, а тем самым от южных славян. Мы должны получить на Востоке обширные территории для немецкой колонизации»[113]. П. Легарт утверждал, что западное и северное побережья Черного моря должны достаться немцам. Если же Россия не согласится добровольно отдать Германии свои западные и южные провинции, то она вынудит… к их изъятию, то есть к войне»[114].

Комментарий. Легарт также не был «пионером» в этой области. Фактически за полвека до него известный германский экономист, основатель теории немецкой «национальной экономики» Ф. Лист проповедовал идею экспансии Германии на восток и завоевания юга России до Кавказа и Черного моря[115].

Во-первых, это удар в направлении Украины, Черного моря и далее Кавказа и Закавказья. Главная его цель – установление господства Германии на Черном море, захвата украинской зерновой зоны, угольного центра в Донбассе и нефтяного центра на Кавказе (Грозный и Майкоп) и в Закавказье (Баку). А далее планировался прорыв в самое «сердце» Британской колониальной империи – Индию.

Комментарий. Собственно говоря, тут и сокрыты изначальные корни не прекращающегося поныне спора между историками о том, кто, когда и какое значение придавал Юго-Западному направлению в планах отражения гитлеровской агрессии. Как правило, вследствие того, что импульс к этому спору задали не только не жаловавшие геополитику как достойную внимания науку, но и вовсе не мыслившие геополитическими категориями маршалы и генералы военной поры, все толкуется сугубо в антисталинском духе. Мол, именно он ошибочно приказал считать это направление главным для вермахта. Более того. Именно он якобы повинен в резком усилении перед войной военной мощи Киевского Особого военного округа, так как прогнозировал главный удар вермахта на этом направлении и намеревался на этом же направлении организовать нападение на Германию. О том, кто в действительности повинен в том или ином, что привело к трагедии 22 июня, будет сказано далее. Сейчас хотелось бы обратить внимание читателей на то, в силу каких соображений Сталин усиливал войска на Юго-Западном направлении. Речь идет о следующем.

В отличие от наших военных Сталин еще в 1920 г. прекрасно понимал глубинные последствия удара Запада на Юго-Западном направлении. Если вояки видели всего лишь украинский аспект, да и то в силу того, что там служили, то Сталин смотрел значительно дальше, потому как прекрасно отдавал себе отчет в том, что захват Украины будет всего лишь прелюдией к главным действиям Запада. А главным он совершенно справедливо и с давних пор считал вот что: «Важное значение Кавказа для революции определяется не только тем, что он является источником сырья, топлива и продовольствия, но и положением его между Европой и Азией, в частности, между Россией и Турцией, и наличием важнейших экономических и стратегических дорог (Батум – Баку, Батум – Тавриз, Батум – Тавриз – Эрзерум). Все это учитывается Антантой, которая, владея ныне Константинополем, этим ключом Черного моря, хотела бы сохранить прямую дорогу на Восток через Закавказье. Кто утвердится в конце концов на Кавказе, кто будет пользоваться нефтью и наиважнейшими дорогами, ведущими в глубь Азии, революция или Антанта, – в этом весь вопрос»[116].

Любопытно, что даже такой ярый антисталинист, как американский историк У. Такер – автор известной книги «Сталин. Путь к власти. 1879–1929. История и Личность», – назвал процитированное высказывание Сталина таким образцом геополитического реализма, «от которого загорелись бы глаза у доктора Хаусхофера, немецкого теоретика геополитики»[117]. Не менее характерно и то, что даже современные, начисто отрицающие Сталина и критикующие его политику власти России, тем не менее действуют в отношении Кавказа и Закавказья практически в неукоснительном соответствии с этим высказыванием Сталина. Геополитический дух Кремля, он же геополитический дух России никому не позволяет действовать иначе!

Вот почему Сталин и усиливал КОВО перед войной, понимая глубинное значение последствий прорыва гитлеровцев именно на этом направлении. Потому как абсолютно точно знал подлинный вектор грядущей агрессии Гитлера: Иран – Индия. Проще говоря, Сталин умышленно создавал особо укрепленный защитный вал именно на этом направлении. Но отнюдь не потому, что намеревался обезопасить подступы к «бриллианту» в короне британской империи – Индии. Он прекрасно знал, что, по мнению германского адмирала Редера, «британская нефть на Ближнем Востоке – более ценный приз, чем российская нефть на Каспии»[118]. Сталину давно было понятно, что на источники нефти Кавказа и Закавказья тевтоны смотрят только как на транзитные источники, необходимые для осуществления броска в направлении Ирана – Индии.

А что касается нефти и ее роли в грядущей войне, он понимал это еще в середине 20-х гг.: «…Вопрос о нефти есть жизненный вопрос, ибо от того, у кого будет больше нефти, зависит, кто будет командовать в будущей войне, кто будет командовать мировой промышленностью и торговлей»[119]. Так что отнюдь не случайно, что:

а) практически сразу после Киевской катастрофы 1941 г., а она, как известно, состоялась в середине сентября, Сталин уже 2, а затем 9 октября и 11 ноября того же года отдал первые распоряжения о подготовке обороны на Кавказском и Сталинградском направлениях[120].

б) а буквально за пару с лишним недель до этого, непосредственно в сентябре 1941 г., когда разворачивалась Киевская катастрофа, на основании положений советско-иранского договора 1921 г. и по согласованию с Англией Сталин ввел советские войска (44-ю, 45-ю, 46-ю и 47-ю армии при поддержке Каспийской флотилии) в Северный Иран. Проще говоря, это очередное подтверждение того, что Сталин абсолютно точно знал подлинный вектор гитлеровской агрессии. Более того. Он знал, что и Иран, и Индия тоже не являются конечными целями Гитлера. Конечной целью было другое. Намерение реализовать еще один план расчленения СССР. Опираясь на грезившиеся фюреру индийский и афганский плацдармы, взрезать и южное подбрюшье СССР тоже.