Спецслужбы России за 1000 лет - Страница 34

После смерти Алексея Михайловича, последовавшей в конце января 1676 г., при дворе развернулась открытая борьба за власть между двумя партиями. К первой принадлежали родственники покойной царицы М. И. Милославской и их сторонники, а ко второй – группа, поддерживающая вдовствующую царицу Н. К. Нарышкину. В результате партия Нарышкиных потерпела поражение, и на престол взошел пятнадцатилетний Федор Алексеевич, сын М. И. Милославской и Алексея Михайловича. Чтобы закрепить успех, победители (в большинстве своем – представители древних боярских родов) начали расправу с оппонентами.

В частности, для устранения А. С. Матвеева была предпринята многоходовая комбинация, разработанная в Сыскном приказе под руководством В. С. Волынского[127]. Вначале с помощью датчанина Магнуса Гэ был сфабрикован грамотный донос, на основании которого Матвеев был отправлен воеводой в Верхотурье. Затем последовал другой донос – лекаря Давыда Берлова, обвинившего боярина «в злоумышлениях и чаровстве». По делу о «чаровстве» Матвеева сослали в Казань, а затем в Пустозерск.

Удалением приближенных Алексея Михайловича дело не ограничилось. Практически сразу началось уничтожение специальных государственных институтов, созданных в его правление.

Первый удар был нанесен приказу Тайных дел, который более чем за два десятилетия своего существования стал ненавистен боярской верхушке, все еще пораженной вирусом местничества и мечтавшей о реванше, целью которого было «сидение на престоле боярского государя». В 1676 г. приказ был упразднен, его архив частично изъят и уничтожен, а частично передан в другие приказы.

После устранения Нарышкиных наибольшим влиянием при дворе пользовались Милославские, Долгорукие и Хитрово, решившие, что юный и слабый здоровьем государь будет им подконтролен. Однако и у царя нашлись помощники, служившие верой и правдой еще его отцу в делах тайных и явных.

Одним из них являлся думный дьяк Д. М. Башмаков[128], передавший Федору Алексеевичу личную переписку и шифры отца. Большую поддержку юному государю оказал его духовный наставник Симеон Полоцкий[129], пользовавшийся исключительным доверием еще у Алексея Михайловича. За личную безопасность царя Федора отвечали два человека из его ближайшего окружения: И. М. Языков[130] и А. Т. Лихачев[131]. Поддерживал царя и думный дьяк Л. И. Иванов[132], заведовавший Посольским приказом. В лице этих людей третий Романов обрел надежную опору, уменьшившую влияние многих боярских группировок на царя.

А ситуация в государстве была достаточно напряженной. На реке Яик (ныне р. Урал) в 1677 г. началось брожение казаков. В Южной Сибири продолжалась борьба русских с киргизами, которые опустошили Томские земли. В 1681 г. начались волнения в Башкирии. На западе и юге России существовала постоянная угроза на границах. В этих условиях значительную роль сыграл князь В. В. Голицын[133]. Пользуясь особым доверием Федора Алексеевича, он выполнял личные поручения государя.

В. В. Голицын. С портрета XVIII в.

Командуя войсками в Малороссии, Голицын путем дипломатических ухищрений обеспечил заключение важного для России Бахчисарайского мирного договора, по которому устанавливалась буферная зона между Днепром и Бугом сроком на двадцать лет. Тем самым снижалась угроза южным и юго-западным рубежам, передышка позволяла накопить силы для действий при пока еще неминуемом новом конфликте. Как показывают источники, успех был достигнут благодаря важным сведениям, своевременно полученным от российской агентуры в Молдавии, Валахии и Запорожье, а также благодаря умелому использованию противоречий между крымскими мурзами и польской шляхтой.

Самым серьезным политическим решением царя Федора стало уничтожение местничества в январе 1682 г. Одним из инициаторов отмены этой системы также был В. В. Голицын, которому царь приказал изучить состояние ратного дела в государстве. Возглавляемая им комиссия по военным вопросам пришла к выводу о необходимости назначения командного состава «без мест и без подбора», в чине, какой укажет государь. Опираясь на выводы комиссии, государь повелел предать огню Разрядные книги и заявил: «И от сего времени повелеваем боярам нашим и окольничим, и думным и ближним, и всяких чинов людям на Москве и в приказах и у расправных[134], и в полках у ратных, и у посольских, и всегда у всяких дел быть всем между собою без мест, и впредь никому ни с кем никакими прежними случаями не считаться и никого не укорять, и никому ни над кем прежними находками не возноситься»[135].

Как видим, отмена местничества затрагивала не только военную службу, но и всю систему государственного управления. Представители сословий, собранные на чрезвычайное «сидение», одобрили реформу и осудили «богоненавистное, враждотворное, братоненавистное и любовь отгоняющее местничество»[136]. Многие представители древних родов подписали данный документ, наступив на горло собственной песне: была выбита важная опора из-под их амбиций и укреплено единоначалие в проведении государевой воли.

Надо ли говорить о том, что бояре, будучи не согласны с реформой, затаили обиду. Но высказать несогласие публично они не решились, опасаясь навлечь на себя царский гнев и неодобрение Русской православной церкви, иерархи которой поддержали ликвидацию местничества. Боярам, присутствовавшим при сожжении Разрядных книг, патриарх Иоаким наказал: «Начатое и совершенное дело впредь соблюдайте крепко и нерушимо; а если кто теперь или впредь оному делу воспрекословит каким-нибудь образом, тот бойся тяжкого церковного запрещения и государского гнева, как преобидник царского повеления и презиратель нашего благословения»[137].

По нашему мнению, переход на новую систему подбора и расстановки кадров военной и гражданской службы был выполнен превосходно. Уничтожение местничества можно сравнить с первым этапом введения опричнины при Иване IV. И в том и другом случае с привлечением представителей высшего духовенства была проделана подготовительная работа по формированию общественного мнения. Новый подход «быть всегда без мест» опирался на прецеденты, случавшиеся в ряде военных походов в предыдущие царствования. Государь одержал важную и притом бескровную победу, но через два с половиной месяца скончался, не оставив наследника. Над Россией вновь замаячил призрак Смутного времени.

Ситуация, сложившаяся в Москве к апрелю 1682 г., во многом напоминала ситуацию после смерти Бориса Годунова. При возведении на престол десятилетнего царевича Петра группа окольничих во главе с «дядькой» Б. А. Голицыным[138] явилась во дворец, поддев под платье панцири. Кадровый состав специальных служб, ведавших вопросами царской (читай – государственной) безопасности, оказался по разные стороны баррикад – в зависимости от личных симпатий, интересов и родовой принадлежности. Придворных партий было несколько: царевича Ивана, лица, поддерживающие царевича Петра, и сторонники их старшей сестры (для Петра она была всего лишь сводной сестрой), царевны Софьи. В результате было принято решение: «старшим» царем объявлялся болезненный Иван Алексеевич, сын М. И. Милославской, а «младшим» – Петр I, сын Н. К. Нарышкиной, но оба – при правительнице Софье. Впрочем, и этому предшествовали драматические события. 27 апреля 1682 г. Нарышкины провозгласили царем младшего царевича, но в дело вмешались стрельцы, умело направляемые Софьей Алексеевной. В результате Стрелецкого бунта Иван V не только был посажен на престол, но и утвержден Земским собором 26 мая 1682 г. в качестве «первого» царя.