Специальные команды Эйхмана. Карательные операции СС. 1939—1945 - Страница 13
В конце каждого дня командиры подразделений направляли командиру эйнзатцкоманды письменные рапорты обо всех казнях, совершенных за день. В свою очередь, командиры эйнзатцкоманд рапортовали командирам эйнзатцгрупп об общем количестве людей, которые были истреблены всеми подразделениями эйнзатцкоманды. После этого уже командиры эйнзатцгрупп подводили общие итоги и суммировали количество смертей. Эти данные с комментариями курьерской почтой или телеграфом отправлялись в группу IV В4 РСХА. Там с них снимались копии, которые переадресовывались Гитлеру, Гиммлеру, Гейдриху, Геббельсу, Герингу и другим авторам планов расовых чисток, после которых нацистский образ жизни, как об этом пророчествовал Гитлер, должен был утвердиться на тысячу лет.
После того как нацистские армии капитулировали, все здания, хранилища и архивы были захвачены победителями, и миру довелось увидеть эти документы. По словам Эйхмана, ему, как офицеру гестапо, приказали сжечь все обличавшие режим документы, но даже с его огромными способностями к разрушению и уничтожению ему не удалось одержать верх над тевтонской основательностью и скрупулезностью. Почти самоотверженное упорство, с которым нацисты документировали каждый свой поступок, высказывание и событие, чтобы восславить себя и запечатлеть эти события в незыблемом граните, было невозможно искоренить ни огнем, ни войной, ни решимостью избавиться от улик. Поэтому для Б. Ференца не составило труда собрать полный комплект таких рапортов, которые он и его ассистенты Уолтон, Гленей и Хорлик-Хохвальд предоставили в распоряжение суда.
Во всех рапортах речь идет о смерти, этом самом ужасном, жестоком, неумолимом и бесчеловечном событии на нашей планете, с которым невозможен компромисс. Но к смерти, этому чудовищному событию, в этих документах подходят настолько грубо, цинично и пренебрежительно, что, если бы не неопровержимость их подлинности, любой бы с легкостью поверил в то, что эти бумаги являются плодом воспаленного мозга умственно отсталого романиста.
Так, командир эйнзатцкоманды В, дислоцировавшейся в Белоруссии, составил свой рапорт от 19 декабря 1941 г. в таком тоне, будто речь в нем идет об отстреле кроликов или белок. Там рассказывается, как по пути из Могилева одним из подчиненных ему подразделений было обнаружено «135 человек, в основном евреев», из которых «127 человек были расстреляны». Палач никак не утверждает, что евреи напали на подразделение эйнзатцгруппы, что они были врагами или преступниками, что они демонстрировали враждебность или хотя бы недружелюбие. Они просто оказались на дороге, некоторые возвращались домой к своим семьям, другие шли к месту работы, каждый занимался своим делом. Но они были евреями, и поэтому они были расстреляны.
Тем же невозмутимым тоном автор рапорта указывает, что его группа осуществляла в городском лагере для перемещенных лиц «поиск евреев и представителей власти. Было обнаружено 126 человек, которые были расстреляны». Затем, в районе города Бобруйска, центра деревообрабатывающей и текстильной промышленности, «была проведена специальная акция, в ходе которой было расстреляно 1013 евреев и евреек». Затем неподалеку, в городе Рудне, «было расстреляно 835 евреев обоих полов».
Сотрудники эйнзатцкоманды 4а, действовавшие на Украине в районе реки Десны, как хищные птицы в поисках диких уток, отрапортовали из Чернигова, что 23 октября 1941 г. было уничтожено 116 евреев, а на следующий день – 144 еврея. Один из филиалов команды доложил своему руководству в Полтаве, месте, где в 1709 г. состоялась битва русских со шведами, что «всего им было расстреляно 1538 евреев».
Эйнзатцкоманда 6, которая «сражалась с противником» в городе Днепропетровске в Центральной Украине, расположенном при впадении в Днепр реки Самары, 13 октября 1941 г. доложила, что из оставшихся в городе примерно 30 тысяч евреев расстреляно 10 тысяч человек.
Эйнзатцкоманда 2 30 ноября 1941 г. направила в адрес Эйхмана рапорт из столицы Латвии города-порта Риги о том, что «10 600 евреев были расстреляны».
Из столицы Белоруссии города Минска, промышленного и культурного центра, где располагались прекрасные медицинский и педагогический институты, действовавшая там эйнзатцкоманда доложила в марте 1942 г., что в курсе «большой массовой акции против евреев было расстреляно 3412 человек».
Эйнзатцгруппа D рапортовала из столицы Крыма Симферополя в своем рапорте, что «за отчетный период было расстреляно 2010 человек».
Подразделение эйнзатцкоманды, задержавшееся на несколько дней в городе Рахове (Закарпатская Украина), сообщило руководству о том, что там «было расстреляно 1500 евреев».
Временами авторы рапортов, очевидно, начинали испытывать усталость от необходимости слишком часто употреблять слово «расстрел». Они пытались в узких рамках военного языка как-то разнообразить свой словарный запас. Один из командиров подразделения в Латвии рассказывал: «Высший командир СС и полиции в городе Риге обергруппенфюрер СС Еккельн объявил приказ приступить к акции расстрела, и в воскресенье 30 ноября 1941 г. было ликвидировано 4 тысячи евреев из рижского гетто, а также прибывшие на эвакуационном транспорте из рейха». Однако до тех пор, пока все те, кто читает эти рапорты, не привыкли к разнообразию словарного запаса сотрудников эйнзатцгрупп и новый термин не был введен во всеобщее пользование, автору рапорта на всякий случай пришлось в скобках дописать «было уничтожено».
Сразу же приступая к сути дела, командир команды, «путешествовавшей» по Крымскому полуострову, решительно сообщил: «В Крыму были казнены 1000 евреев и цыган». Командир подразделения, действовавшего в окрестностях замка постройки XVII века и селения Ляховичи в Белоруссии, отметил, что «930 евреев были казнены с помощью команды военнослужащих из состава дивизии СС «Рейх». Затем он с гордостью добавил, что теперь это селение можно считать «свободным от евреев». Передовая группа зондеркоманды 4а, сообщая о своей деятельности в городе Переяславе-Хмельницком на реке Трубеже, Украина, доложила 4 октября 1941 г.: «Всего было выявлено и ликвидировано 537 евреев (мужчин, женщин и подростков)».
В своем рапорте из района Смоленска в России от октября 1941 г. эйнзатцгруппа В указала, что «912 евреев было ликвидировано в Крупке (может быть, Крупки – между Минском и Оршей – в Белоруссии? – Ред.) и еще 822 в Шолопаниче» (может быть, Шиловичи? – Ред.).
Другие командиры в своих докладах использовали такие выражения, как «с ними поступили согласно предписанию», «были подвергнуты специальной обработке», «о них позаботились». Немало руководителей эйнзатцподразделений употребляли оборот «были очищены от евреев». Наконец, был еще один термин, одновременно мягкий, вежливый, откровенный и ясный. Он никоим образом не ранил впечатлительные души руководства картинами несчастных людей, которых расстреливали и бросали в рвы. Этот образец искусства риторики звучал так: «В такой-то области (городе, районе) еврейский вопрос был решен». И если кто-то использовал это выражение, то любому становилось понятно раз и навсегда, что на данной территории евреи вычеркнуты из списка живых.
По мере того как в распоряжение суда предоставляли рапорт за рапортом, стало казаться, что они создают бесконечные волны красного цвета, которые вздымаются над морем вместе с черной пеной ужаса и отчаяния. Время от времени кто-то из посетителей недоверчиво вслушивался в то, что передавалось ему через наушники, недоверчиво и изумленно всматривался в лица обвиняемых, а затем, медленно сняв наушники, уходил прочь, будто бы попав по ошибке в дом ужасов.
Не все руководители эйнзатцгрупп были равнодушными исполнителями, делая свою работу. Некоторые из них испытывали очень глубокие чувства. В одном из рапортов, составленных в форме письма, представленном суду, майор Якоб из фельдполиции раскрывал свое кровоточащее сердце, ему было трудно выполнять задачу умерщвления евреев. В письме на имя своего генерала майор поздравляет его с днем рождения, рассуждает о лошадях, о девушках, а потом переходит к евреям: «Я не знаю, генерал, видели ли и Вы в Польше эти ужасные фигуры евреев… Из 24 тысяч евреев, которые жили здесь, в Каменец-Подольском (в Западной Украине, в Хмельницкой области. – Ред.), остался исчезающе малый процент. Нашими клиентами являются и маленькие евреи, проживающие в здешних районах. Мы приступаем к делу без всяких уколов совести, а потом… волны смыкаются, и снова все спокойно».