Спасители. Книга первая. Хрустальный куб - Страница 13

Сквозь сон Лиафар вдруг услышал голоса – кто-то звал его по имени, а затем и вовсе толкнул в плечо. Лиафар с полураскрытыми глазами поднялся с подушки. В свете огня из печи он заметил две фигуры, пересёкшие комнату от окна к выходу.

– Лиафар, кто-то забрался в сарай! – крикнул Агат уже у дверей и выбежал из дома. За ним последовал Танир.

Со второго этажа спустилась Алера в халате со слегка всклокоченными волосами.

– Что случилось? – спросила она, замерев на последней ступени. ― Я слышала какой-то шум…

– Кажется, кто-то забрался в сарай, – ответил Лиафар, на бегу натягивая штаны.

Он выбежал в сени, встав в проходе распахнутой двери, и увидел, как Агат и Танир бегут вслед за телегой, уже выехавшей на пристань. Он также разглядел силуэт седока, хлеставшего запряжённую лошадь, и очертания бочек в телеге.

– Вот гад! – не удержался от восклицания Лиафар и босиком бросился на размытую дождём дорогу.

Не пробежав и десятка метров, он поскользнулся и упал в грязную лужу. Тряхнув головой и попытавшись стереть глину с лица, он вновь посмотрел на удаляющуюся телегу и понял, что вора уже не догнать. О том же, видимо, подумали и Агат с Таниром, остановившиеся в полусогнутом состоянии.

Так быть не должно! Где справедливость?! Лиафар вдруг ощутил одновременно и злость, и непонятно откуда взявшийся прилив сил. Он в миг оказался на ногах, а затем стрелой помчался к пристани, больше всего на свете желая настигнуть уменьшающийся силуэт телеги с седоком.

С каждым шагом он ускорял бег, едва касаясь земли. Глина под ногами уже не была для него помехой, а выбежав на дощатую пристань, он и вовсе перестал чувствовать свои стопы. В какой-то миг перед глазами вспыхнуло побережье «Островка», усеянное обломками и ветвями поваленных деревьев. Сейчас он испытывал схожие ощущения, как десять лет назад, когда оббегал всю деревню в поисках родителей.

Лиафар сам не заметил, как скоро пробежал мимо державшихся за бока друзей. Он не отвлекался от цели и поэтому не заметил их округлившихся глаз.

Была глубокая ночь. Ставни выходивших на пустынную пристань домов были затворены. Старый сторож, да редкие вахтёры на кораблях тоже дремали на посту, но пробуждались от пронзавшего тишину шума. Среди кораблей, к слову, выделялось одно судно со спущенными белоснежными парусами, корпус которого имел форму вытянутого орла. Но и это осталось без внимания Лиафара, спешившего за угонщиком.

Развив невероятную для себя (да и для любого другого человека) скорость, он в мгновение ока нагнал телегу. Запряжённая в неё лошадь, уже не ощущая на себе нещадные удары хлыстом, замедляла бег. Вор, решивший, судя по всему, что никто за ним уже не гонится, в ухмылке обернулся. Его давно небритое лицо с морщинистой кожей под сальными волосами, облепившими лоб, окаменело при виде юнца, догоняющего телегу с нечеловеческой скоростью.

– Что за чёрт?! – завопил он сквозь неровные жёлтые зубы и вновь с силой хлестнул по бокам лошади. Та с диким ржаньем помчалась во всю прыть.

Лиафар изо всех сил старался не отставать. Задний бортик телеги, о который бились норовившие выпасть бочки с вином, уже замаячил почти перед самым его носом, а из-под колёс в него летели грязные брызги. Потянувшись рукой к бортику, он скребнул по дереву пальцами и едва не упал. Удержавшись на ногах, он снова ускорился и быстро сократил образовавшееся расстояние. Вновь вытянув руку, он, наконец, схватился за бортик и… оторвал его. Деревянные обломки вылетели из руки и раскололись о землю где-то позади Лиафара. И тут же ему под ноги полетели бочки. Он поймал на бегу одну, но упустил две другие. К счастью, одна из тех двух покатилась по земле невредимой; вторая же с треском разбилась, выплеснув дедовское вино на мостовую.

Лиафар резко остановился с бочкой в руках, положил её наземь, словно та была невесомой, и снова помчался за вором, дивясь собственной богатырской удали.

Догнать вора снова не составило труда – внезапный прилив сил, питаемый жаждой справедливости, позволил юноше вновь незаметно преодолеть внушительное расстояние за считаные секунды. Он поравнялся с угонщиком, и тот в страхе обнаружил преследователя по правую руку от себя. Заметно занервничав, вор заметался взглядом по сторонам. Наконец, что-то задумав, он перебросил хлыст и поводья в левую руку и достал откуда-то из-за пазухи нож. В тусклом, сдерживаемом тучами лунном свете блеснуло лезвие вытянутого ножа.

Лиафар отпрянул в сторону. Он плавно остановился, сжимая окровавленную руку: на сгибе локтя рукав был порван, а под материей струилась кровь. Боли не было, лишь в первую секунду, а затем возникла злоба.

Вор убедился, что преследователь отстал, и вернул нож за пояс. Он поднял взгляд и в ужасе обнаружил приблизившийся берег. Резко натянув поводья, он попытался свернуть от обрыва, но край был слишком близок.

Лошадь прошлась в метре от обрыва, но телега боком проехалась по кромке мостовой, и задние колёса её сорвались с покрытия. Телега перевесилась за край, увлекая за собой возницу и лошадь.

Лиафар потом и сам не мог вспомнить детали произошедшего. В мгновение ока, позабыв о злости на ранившего его вора, он очутился у обрыва и стал хватать лошадь за шею и оглобли. Схватившись, он услышал, как под весом телеги все крепления затрещали, и в следующий миг телега и вор полетели вниз, а лошадь с помощью Лиафара выкарабкалась на поверхность. Фыркая, она затопталась подальше от края мостовой, а Лиафар медленно поплёлся за ней, взволнованный и недоумевающий. Перед глазами отпечатался взгляд вора, осознавшего безысходность ситуации перед самым своим падением.

Лиафар вдруг почувствовал, как силы покинули его, уступив место усталости и боли: ноги налились свинцом, а левую руку пронзило острое ноющее жжение. Он как-будто проснулся, или лучше сказать, вышел из какого-то гипнотического состояния, которое захватило его и придало сил на время преследования вора. Он силился сосредоточиться на произошедшем, но в голове всё смешалось, а в глазах вдруг зарябило. Он осел наземь и завалился набок. Лёжа в грязи и силясь прогнать наплывающую черноту, он ощутил капли вновь начинавшегося дождя. Затем издали донеслись чьи-то знакомые отдалённые голоса, и всё потемнело.

***

Лиафар пришёл в себя ближе к полудню. Правда, он не знал времени и не понимал, где находится. Прошло несколько секунд, прежде чем он сфокусировал взгляд и мысли на окружавшем его пространстве.

В окно виднелся привычный небосвод, отягощённый тучами всевозможных оттенков серого, и доносился шум моря, перебиваемый карканьем воронья. А лежал Лиафар в чистой широкой постели, переодетый и умытый. Левая рука была перевязана в локте. Испытывая невероятную усталость и сухость во рту, он с трудом сел в постели. Вблизи кровати, развалившись в кресле, храпел Агат. С другой стороны от постели стояла тумба, а у стены высился старый платяной шкаф для одежды.

– Хорош храпеть! – Лиафар попытался разбудить друга. Тот коротко хрюкнул и проснулся.

– Лиафар! ― Потирая глаза, Агат приблизился к кровати. ― Ну как ты?

– Цел, не беспокойся, – ответил Лиафар, силясь вспомнить события минувшей ночи. – Что случилось?

– Это ты мне расскажи! – сказал в ответ Агат. – Ты такое ночью выдал!.. Сам-то заметил, с какой скоростью пробежал мимо нас с Таниром?! Нормальные люди так быстро не бегают!

– Да, заметил, – массируя виски, ответил Лиафар. – Это я помню… Правда, в тот момент я не особо понимал, что происходит. Я просто разозлился. Лежал в грязи, за вами было не угнаться, а вор удалялся в телеге, где были наши бочки с вином. Я решил, что уже ничего не исправить, что я с этим ничего не могу поделать… Прям на самого себя разозлился и… И побежал…

– А потом? – поинтересовался Агат. – Что случилось потом? Когда мы с Таниром побежали за тобой, вас уже не было видно за поворотом. Нашли две целые бочки и одну разбитую. А потом и тебя увидели. Добежали – а ты без сознания лежишь. Подняли тебя на лошадь и в дом привезли.