Советско-финская война - Страница 11

Маннергейм ненавидел большевиков. Вовсе не ненависть к России стала причиной его возвращения на родину в 1918 году для командования белофиннами в борьбе с красными во время Гражданской войны. Вернуться его заставила ненависть к коммунизму и пропагандируемым им идеям.

Примечательно, но Маннергейм никогда не служил в финской армии. Во время Гражданской войны он был командующим Белой гвардией; финской армии тогда просто не существовало, ибо в так называемый «период русификации» она была распущена. В соответствии с конституцией страны Маннергейм занимал положение «над» финской армией. Великолепно проявив себя в период Зимней войны, он так никогда и не принял ни демократии, ни парламентского правительства, являющихся воплощением демократического строя Финляндии. Он отказался вступить в какую-либо партию; методы его руководства всегда были авторитарными. Своими присущими ему больше, чем любому финну, непреклонностью и индивидуализмом он заслужил прозвище Рыцарь Европы.

Истинный аристократ, Маннергейм всегда вызывал благоговейный трепет и уважение как у знаменитостей, так и людей, никому не известных. В августе 1939 года, еще будучи председателем Совета обороны, он удостоился сомнительной чести провести инспектирование 100 тысяч финских резервистов, большинство из которых носили гражданскую одежду и лишь недавно освежили свои навыки хождения строем. Учения проходили неподалеку от Виипури; среди знаменитостей, принимавших длившийся четыре часа парад, были премьер-министр А. К. Кайяндер, министр обороны Швеции Эдвин Скольд, финский министр обороны Юхо Нюкканен и генерал Е. Линдер. Но взгляды марширующих нестройными рядами резервистов были прикованы лишь к одному являвшемуся для всех них героем человеку — маршалу Маннергейму, восседавшему на коне и отдающему честь проходящим войскам. Позже, в тот же день, Кайяндер произнес речь, о которой ему потом пришлось пожалеть. За три месяца до войны со страной с населением в 180 миллионов человек премьер-министр Финляндии сказал: «Мы гордимся тем, что у нас мало оружия, ржавеющего в арсеналах, мало военного обмундирования, гниющего и покрывающегося плесенью на складах. Но у нас в Финляндии высокий уровень жизни и система образования, которой мы можем гордиться…»

Находившийся в своем штабе Маннергейм трезво оценивал положение Финляндии. Судя по всему, русские давно облюбовали часть финской территории. Еще в августе 1935 года Жданов совершил путешествие по Мурманской железной дороге, проложенной параллельно границе с Финляндией на всем протяжении от Петсамо до Карельского перешейка. Жданов также объехал на машине дороги, ведущие от железной дороги к финской границе, после чего он начал строительство ответвлений железнодорожных путей в западном направлении. 50 миль железной дороги были проложены неподалеку от райнов Кусамо и Суомуссалми, 40 миль — в направлении Кухмо и Лиекса. Даже после вторжения русских войск в Финляндию 30 ноября 1939 года шло завершение работ по строительству железнодорожной ветки рядом с участком границы в районе Ладожского озера.

Однако тут было не все так просто, и финнам повезло, что они живут в бедной стране. Стоило Красной армии ступить на финскую землю, она оказывалась без железнодорожного сообщения до тех пор, пока ей не удастся продвинуться в глубь страны; хороших автомобильных дорог здесь тоже было мало. Вся хитрость заключалась в том, чтобы остановить противника до того, как он достигнет хороших железных дорог и автострад.

Особую тревогу у Маннергейма вызывали участки, где находились железнодорожные станции Суомуссалми, Салла и Хиринсалми, откуда железная дорога обеспечивала противнику легкий доступ к Оулу, расположенному в 150 милях к западу. К тому же именно в этих районах советские агенты в течение 20 последних лет вели подрывную работу среди финского населения. С недавних пор результаты голосования тут указывали на явное предпочтение кандидатам от коммунистов; Сталин и его приспешники благодаря своей прошлой популярности могли рассчитывать на легкую победу в районе Суомуссальми — Салла.

Другим вызывающим тревогу участком был Карельский перешеек, откуда железная дорога шла прямо до Финляндского вокзала в Ленинграде. Также вблизи от территории России проходила Суоярвская железная дорога, проложенная севернее Ладожского озера. И хотя угроза нависла над всей финской границей, Маннергейм считал эти участки наиболее опасными и в соответствии с этим распределял отправляемые в качестве подкрепления силы.

Но, вырабатывая планы обороны и посылая резервы на наиболее уязвимые участки, маршал понимал, что это будет война, вести которую придется отнюдь не на основе полученных из учебников знаний. Если кое-что и удалось спасти, и даже выиграть время, пока не пришла помощь из Швеции и с Запада, то это результат титанических усилий людей, служивших под его началом. Крамольная мысль, которой он себя отнюдь не тешил, представляла собой твердое убеждение, что с достаточным количеством оружия и самолетов финская армия даже в ее теперешнем состоянии способна изгнать русских обратно на их территорию. Несколько лет назад, когда условия были иными, подобная идея показалась бы нелепой. Выбери русские для своего вторжения начало 30-х годов, они вполне могли бы рассчитывать на поддержку придерживающихся левых взглядов финских рабочих и крестьян. Но к концу 30-х даже беднейшие рабочие и приверженцы левых взглядов прониклись чувством необходимости сохранения независимости Финляндии и с подозрением относились к России. В Советском Союзе либо не знали об этом, либо предпочли не обращать внимания.

Подчиненные Маннергейму офицеры не только получили хорошую военную подготовку, но и принадлежали к интеллектуальной элите страны. Большинство из них были людьми разносторонними, способными переключиться от спокойной жизни ученых или бизнесменов на командование войсками. Начальник штаба Маннергейма, генерал-лейтенант Карл Леннарт Эш, 47-летний ученый-ботаник, славился своим уравновешенным характером и проявлением интереса к научным тонкостям. Вместе с тем он окончил в 1915 году военную академию во Франции, проходил подготовку в 27-м егерском батальоне и отличился в боях за Рауту во время войны за независимость. Он имел степень доктора философии, был до 1929 года директором военной академии Финляндии, а до 1932 года занимал пост министра внутренних дел.

На полях сражений Северной группой войск, зоной ответственности которой являлся 400-мильный участок территории от Петсамо до Кухмо, командовал генерал-майор Е. Вильо Туомпо, сын фермера, ставший специалистом по истории и филологии. Туомпо прошел подготовку в егерском батальоне, имел чин капитана во время войны за независимость; позднее он стал автором выпущенного в Берлине военного наставления финской армии и закончил военное училище в Швеции. Высокий, худой и очень работоспособный, он являлся специалистом по вопросам обороны Финляндии. Подчиненные ему офицеры, и прежде всего полковник А. Виикла, проходившие службу в штабе пограничных войск, занимались разработкой планов и готовились к предстоящей войне задолго до ее начала. В поступающих в штаб Маннергейма докладах указывалось, что силы Туомпо противостоят двум русским армиям, 14-й и 9-й, ведущим наступление из Коллаа и Вьенана в Карелии.

Командовать так называемой Лапландской группой Маннергейм 13 декабря направил генерал-майора К. М. Валлениуса, получившего военное образование в Швеции, специалиста, сражавшегося в Лапландии в 1918 году и хорошо знавшего эту часть страны. В этой дикой северной местности нужен был человек, способный творить чудеса с небольшими и плохо вооруженными отрядами. И хотя Валлениусу предстояло противостоять 104-й и 52-й дивизиям русских, имея на вооружении всего четыре пушки, использовавшихся для церемониальных салютов аж еще в 1887 году (только половина выпущенных из них снарядов разорвалась), Маннергейм надеялся, что советские войска удастся остановить за счет использования отрядами лыжников разумной тактики партизанской войны.