Сорвать банк в Аризоне - Страница 9

— Могу я узнать, кто вы такие?

— Да, разумеется, — ответил за

Чена

Фаррел

. — Мы из Федерального бюро расследований.

Агент

Фаррел

вынул из внутреннего кармана пиджака раскладную прозрачную обложку из пластика и раскрыл ее, не выпуская из рук. Сине-белое удостоверение Ф

БР с цв

етной фотографией

Фаррела

размещалось в верхней половине, а в нижней половине был укреплен внушительный, то ли медный, то ли латунный опознавательный знак агента ФБР. Агент

Чен

просто распахнул полы своей курточки — такая же обложка, уже раскрытая, была подвешена на нагрудном кармане его рубашки.

Я отметил мельком, что я бы в жизни не отличил настоящего удостоверения ФБР от поддельного — в этом смысле было хорошо, что лейтенант Санчес знал обоих агентов лично.

Не успел я удивиться появлению на сцене еще и ФБР, как Санчес заговорил снова:

— Ребята, — твердо сказал он, обращаясь к

ФБР-овцам

, - я еще раз хочу вам напомнить, что это —

Аризонский

университет, где действуют законы суверенного штата Аризона. Это — моя территория, и только я могу вести здесь расследование любого правонарушения, нравится вам это или нет. Вы прекрасно знаете, что я вам не подчиняюсь.

Мой мозг продолжал фиксировать происходящее. Во-первых, Санчес употребил слово «правонарушение», а не «преступление», имея, наверное, в виду возможность полюбовного соглашения, о которой он говорил мне до прихода двух агентов. Во-вторых, стало яснее, почему он противится вмешательству ФБР. Чья тут юрисдикция, и кто главней — суверенный штат Аризона или федеральное правительство, — мне лично было совершенно наплевать. Но для лейтенанта Санчеса это имело решающее значение. По его мнению, преступник — это я — уже был у него в когтях. Признаюсь ли я в своих прегрешениях, или, наоборот, буду упорствовать, лейтенант Санчес уже может рапортовать университетскому начальству — он, действительно, подчинялся только университету, — что он свою работу успешно выполнил. А если ФБР вырвет меня из его когтей, успех придется разделить с конкурирующей организацией. К тому же, возможность мягко спустить всю историю на тормозах, договорившись со мной, будет упущена, за что Санчеса тоже не похвалят.

— Фрэнк, — примирительно сказал агент

Чен

, - не кипятись. Ты сам понимаешь, что у нас и без того дел по горло —

нехватало

нам только твоих проблем! Но здесь мы вынуждены вмешаться. Ты, наверное,

еще

не знаешь, что твой подопечный, —

Чен

взглянул на меня, — перевел украденные деньги в «

Сити-Бэнк

» в Нью-Йорке. А Нью-Йорк пока не находится в штате Аризона, так что это дело уже федерального масштаба. Кроме того, «

Сити-Бэнк

», как тебе, может быть, известно, был связан с делом Виктора Ливанова.

Все-таки агенты ФБР куда более тренированы для своей работы, чем

аризонские

полицейские. Вряд ли лейтенант Санчес смог бы правильно выговорить трудную русскую фамилию «Ливанов», а вот агент

Чен

, даром что китаец, произнес его без запинки. И Санчес явно слышал это имя не впервые. Он задумчиво покачал головой и посмотрел на меня с каким-то новым интересом и даже с уважением. Жаль только, что я не мог этого интереса разделить — никогда в жизни не встречал я никакого Виктора Ливанова и даже не

слыхал

о нем.

— Так что, Фрэнк, сдавай нам своего арестованного, а заодно и все, что ты уже накопал

.

—

п

оддержал

Чена

Фаррел

. — Можешь не сомневаться, твои заслуги будут отмечены. Я сам лично подам рапорт в Вашингтон, и директор Фри напишет в университет, что без тебя мы бы никак не справились с русской мафией.

Ну

как, договорились?

Упоминание о русской мафии, на этот раз уже вполне определенное, напугало меня до такой степени, что я непроизвольно взвыл:

— Какого арестованного? Какая русская мафия? Что еще за Ливанов?

Оставив все мои вопросы без ответа,

Фаррел

удивленно взглянул на Санчеса:

— В чем дело, Фрэнк? Ты его еще не арестовал?

Лейтенант замялся. Ему определенно не хотелось сообщать

ФБР-овцам

о том, как он уговаривал меня разойтись с университетом почти по-хорошему.

— Нет, — сказал он, — мы с

Лио

пока что просто беседовали. Без протокола и предупрежден

ия о е

го правах. Мы так хорошо говорили, что я вообще не уверен, следует ли его арестовывать — как вы думаете,

Лио

? А что — у вас, ребята, есть ордер на его арест?

Тут замялись уже агенты.

— Мы не получили ордер, — признался

Чен

, — не успели. Мы думали, ты сам его оформишь. Но раз ты говоришь, что с ним можно разговаривать…

Не ответив

Чену

, Санчес посмотрел на меня, и, как и раньше, дружески улыбнулся.

—

Лио

, вы не возражаете, если мы

немножко

посплетничаем за вашей спиной? Я позову вас, когда мы закончим, — лейтенант приоткрыл дверь в коридор, — только не уходите далеко.

Не знаю, что было у Санчеса на уме, но

я

кажется, понимал, почему я еще не под арестом. В этой стране, чтобы арестовать человека, нужны веские основания. Если бы я напился и буянил у входа в наш административный корпус, или был бы задержан при попытке ограбления магазина, или просто сопротивлялся бы полицейскому — тогда любой патрульный имел бы полное право задержать меня и посадить в здешний участок на срок до

сорока восьми

часов. Однако, чтобы задержать меня за сомнительное ненасильственное преступление, которое еще не доказано, нужно разрешение судьи. Получить его, наверное, не так просто, иначе ФБР-овцы уже бы его имели. Впрочем, поскольку я подозреваюсь в связях с самим Виктором Ливановым — по всей видимости, крупным русским мафиози, — за разрешением дело не станет. Но пока американская бюрократия все же приоткрывала мне маленькое окошко — минут в пятнадцать.

Я встал со своего места, и, ни слова не говоря, покинул

оффис

Сэма. Дверь закрывать я не стал, чтобы Санчес видел, что я не собираюсь сбежать. Действительно, пытаться сбежать было бы глупо — да и куда? Предоставленную отсрочку я хотел использовать совсем по-другому. Пятнадцати минут до ареста вполне бы хватило, чтобы отправить по электронной почте сообщение Зиновию и предупредить его, что произошло. А может быть и успеть получить ответ.

Однако я недооценил предусмотрительность лейтенанта Санчеса. Люди в форме, которых я заметил, когда в дверь Сэма вошли агенты ФБР, были полицейскими техниками. Сейчас они уже покинули наш отдел, но наружная дверь

была закрыта и сквозь стеклянную панель было

видно, что у двери стоит полицейский — на всякий случай. Пока Санчес уговаривал меня признаться, полиция успела опечатать ящики моего стола и книжную полку. Опечатан — то

есть

обмотан крест-накрест полицейской желтой лентой — был и сам компьютер, и монитор, и даже клавиатура. На книжной полке раньше стояли несколько компьютерных инструкций в пластмассовых переплетах и навалом лежали распечатки тех самых бухгалтерских архивов по зарплате, которые мы с Джимом помаленьку превращали в компьютерные файлы. Теперь полка была пустой — видимо, техники унесли все это с собой. Кроме того, кругом был рассыпан черный, очень жирный на вид порошок, который, должно быть, использовался для снятия отпечатков пальцев.

У компьютера оставался

еще

только один молодой парень в черной форме и в тонких резиновых перчатках. Он стоял на полу на коленях и очень осторожно, мягкой кистью, счищал излишки порошка с верхней панели компьютера. Парень услышал, как я подхожу, обернулся — снизу вверх — и сказал:

— Привет,

Лио

! Ты что тут делаешь?

Память на имена у меня плохая, и я не помнил, как его зовут, но мы с ним были знакомы. Этот парень жил в том же доме, что и я, на той же

Д

есятой улице. Наш одноэтажный дом состоял из двух десятков квартир, которые обрамляли внутренний двор с бассейном. По сути дела, бассейн занимал весь двор — оставались лишь асфальтированные

дорожки

на которые выходили двери квартир. Уже сейчас, в начале апреля, бассейн был открыт, и я, приходя с работы, с удовольствием в нем плескался. Большинство жильцов в бассейн пока не стремились, потому что ждали настоящего

тусонского

лета, но этот парнишка — как теперь выяснилось, полицейский — иногда ко мне присоединялся.