Сопроводитель - Страница 2

– А кто, извиняюсь, за парнем охотиться будет? – уточнил я. – Случайно, не милиция или госбезопасность?

– Нет, – хмуро бросил светлоглазый. – Хуже: мафия.

– Какой кошмар, – согласился я. – Ты меня до смерти напугал. Хорошо, я берусь за эту работу.

Он кивнул, вынул из заднего кармана брюк бумажник, достал оттуда толстую пачку долларов и протянул мне:

– Здесь три штуки баксов. В качестве аванса. Получится у тебя доставить его до места или нет – неизвестно, но ты едешь, а это уже риск. Поэтому бери бабки. – Я взял. Интересный народ. Я могу с этими деньгами завалиться туда, где меня сам черт не найдет, а они уверены, что я завтра усядусь в тачку и повезу их человека куда-то, куда Макар телят не гонял. Впрочем, глупость. Повезу, конечно. А все моя честность виновата. – Когда вернешься, получишь остальные семь. Может быть, и еще кое-что. Завтра у тебя под окнами остановится белая «Камри», дважды просигналит. В семь утра. В салоне будет сидеть тот самый человек. Под сиденьем – пистолет «Беретта» девятого калибра на пятнадцать патронов. Знаком? Познакомишься. Там же будут лежать четыре обоймы. Доверенность на твое имя – в кармашке солнцезащитного щитка, прямо над головой. Заполнишь сам, не маленький. Подпись хозяина там уже будет. И все документы на машину – тоже там. Сядешь за руль – и в путь. Договорились?

– Похоже на то, – я кивнул с умным видом.

– Теперь тебя куда отвезти?

– Туда, откуда взял.

Мы уселись в джип, и крепыш быстро и без приключений доставил меня на Набережную, выгрузив точно там, где и подобрал несколькими минутами раньше.

Я выполз на тротуар и поднял руку, прощаясь. Он ответил мне тем же и, газанув, быстро скрылся за поворотом.

Шлюхи стояли на прежнем месте, курили и теперь уже с нескрываемым интересом рассматривали меня. «Паджерик», подъехавший к самым моим ногам, не очень-то вписывался в привычное им понимание мира.

Я задумчиво оглядел шлюх. Попользоваться или не попользоваться? В конце концов, может быть, завтра у меня начнется последний в жизни поход. А сегодня я имею в кармане три тонны баксов. Как-то глупо отказывать себе в удовольствии в такой день. Я надел на лицо сальную улыбочку и подошел к ним:

– Скучаете, зайчата?..

Первой мыслью было – так пить нельзя. Мысль родилась еще до того, как я протянул руку, чтобы выключить надоедливо гремящий будильник. Можно, конечно, страдать, натирая мозоли в душе от жалости к себе, несправедливости потери работы и теде и тепе. Но что мешает делать это в трезвом виде? Из того, что я вчера напился, как верблюд, которому предстоит неделю шарахаться по пустыне, ничего хорошего не вышло. Просто снова, готовая в любую минуту явиться, затаилась в засаде головная боль, да во рту нехорошо и липко отдельной жизнью жил язык.

Я таки протянул руку в сторону будильника, и она неожиданно ткнулась во что-то мягкое. Мягкое застонало женским голосом. Я удивился. Любой бы удивился. Я резко повернул голову и тут же зажмурился – голова затрещала куда громче будильника.

Я сильный парень. Я переборол боль. Открыл глаза и увидел, что рядом лежит одна из вчерашних шлюх. Она снова застонала.

– Голова трещит? – сочувственно прохрипел я. – Выключи будильник. Это все из-за него.

Шлюха подчинилась. Будильник заткнулся. Стало легче. Я приподнялся на локте и посмотрел на циферблат. Начало седьмого. Зачем я завел часы на такую рань? Все от зеленого змия, чтоб он, гад, кожу по два раза в год менял!

С другой стороны тоже застонали и тоже женским голосом. Страшная догадка пронзила мой мозг, вызвав новый приступ дикой головной боли, снова вынудившей меня зажмуриться.

Глянув, наконец, туда, откуда стонали вторым голосом, я понял, что не ошибся – по правую от меня руку лежала вторая шлюха.

– Ай да я, – ошарашено сказал я. Нарезался так, что не помню, как затащил их к себе домой, а затем в постель. Не помню, что с ними делал, не помню даже, как их зовут. Подумать только.

Я выбрался из кровати, перешагнув через спинку – вспомнил примету, что через человека переступать нельзя: расти не будет. Я не был зверем и пожалел дамочек по обе стороны от меня. Прошлепав босыми ногами по полу, скрылся в душе, где минут десять издевался над собственным организмом, включая и выключая горячую воду при постоянно включенной холодной. Контрастный душ. Говорят, помогает. Помогло или нет, не знаю, но когда я выбрался из ванны, руки у меня ходили ходуном. Поэтому бриться я не стал. А вот зубы почистил – получилось очень удобно.

Потом прошел на кухню и включил кофейник. На столе стояли полбутылки рома и остатки закуски. Сперва я хотел опохмелиться, затем, совершенно неожиданно, вспомнил, что у меня сегодня начинается рабочая декада – везти какого-то типа в какой-то Томск, а по дороге отстреливаться от каких-то носорогов, которые имеют зуб на того типа, которого я повезу. В общем, чушь какая-то.

Пройдя в спальню, я, голосом, в котором звуки прорывались через раз, сообщил:

– Все, девки, кончай ночевать, вставай пришел.

Пока они, сопя и стеная, выбирались из-под одеяла, я оделся в ту самую одежду, что была на мне вчера, вынул из кармана пачку баксов и удивился: истратил не так уж много. Впрочем, это понятно – начал сразу с какого-то ужасного пойла, скорее всего, подкрашенного шоколадом самогона, который лицемерно назывался шотландским виски.

Отсчитав сотню, я положил ее на прикроватную тумбочку и объяснил:

– Это вам на двоих.

В кухне закипела вода и я вернулся туда. Навел себе крепкого-крепкого кофе, надеясь, что он вернет меня к жизни, и сел за стол, ожидая, пока остынет.

В дверях хором, как сиамские близнецы, нарисовались шлюхи. Одна из них прошла к столу, бухнулась на стул напротив меня и, привалившись спиной к стене, затихла. Очень больная и очень помятая. Что я с ними вчера делал – ума не приложу.

– Твоим душем можно воспользоваться? – спросила вторая.

– По-моему, можно, – сказал я. – Я недавно пользовался. Не туда, это туалет.

Шлюха сменила направление движения и попала, наконец, в ванную комнату. Вскоре оттуда донесся шум текущей воды.

– Хорошо мы вчера оторвались, – простонала вторая шлюха. – До сих пор в себя прийти не могу.

– Опохмелишься? – заботливо поинтересовался я. Она кивнула. Я налил ей рома в стакан, она в два глотка опорожнила его и застыла, ожидая, пока лекарство подействует.

Потом шлюхи поменялись местами. Одна, посвежевшая и даже немного похорошевшая, устроилась напротив меня и принялась лечиться ромом, вторая скрылась в ванной. Я занялся кофе. Он был горячий и пить его было неудобно, но я, медленно и осторожно, справлялся с этой задачей – прихлебывал мелкими глотками, катал во рту, остужая, и лишь после этого отправлял в желудок.

За окном раздались автомобильные гудки. Я догадался, что это по мою душу, тяжело вздохнул, встал, распахнул окно и прокричал в него:

– Пять минут, натурально! Шнурки доглаживаю.

После чего вернулся за стол и снова взялся за кофе. Не роддом, подождут.

Дверь ванной отворилась и из нее выползла вторая шлюха, тоже немного посвежевшая и уже не с таким количеством складок на лице.

Вопросительно посмотрев на свою напарницу и уловив ответный кивок, она сказала:

– Ну ладно, Миша. Мы пойдем.

– Счастливо, – буркнул я, с головой погружаясь в кофе.

Они вышли из квартиры. Я задумчиво посмотрел им вслед. Надо же! Имя мое знают. А вот у меня с этим проблемы. В том смысле, что их имен я ну никак вспомнить не мог. Видно, крепко вчера на зеленого змия наступил. Зачем, спрашивается? И зачем на этих девиц польстился? Не понимаю. Они даже после ванной тянули максимум на гривенник, а я им сто баксов отвалил. Щедрый. Интересно, почему я сразу двоих в кровать затащил? Избыток чувств? Вулкан гормонов? Черт знает.

Я допил кофе, отодвинул от себя кружку и прошел в спальню. Достал сумку, открыл шкаф и выбрал самое необходимое в дорогу. Потом тоже вышел из квартиры, закрыл дверь и поскакал вниз по лестнице. То ли душ помог, то ли крепкий кофе, то ли все вместе, но даже эта скачка уже не вызывала дикой, как бурый медведь, головной боли.