Солнечный дождь - Страница 3

– Какой частый и крупный дождь, – подумал мужчина и остановился, оглядываясь, куда бы ему спрятаться? Одна капёнка упала ему на губы, он слизнул её языком, она оказалась тёплой и солёной.

– Совсем, как слёзы ребёнка! – подумал человек. – Совсем как слёзы ребёнка??? – подумал он ещё раз.

– Совсем, как слёзы ребёнка?! – повторил он уже громко.

Человек постоял ещё немного, замерев, будто обдумывал внезапно возникшую и оцарапавшую его острой иголочкой мысль, а затем повернул назад. Он ускорил шаг, потом ещё ускорил, потом побежал. Он бежал всё быстрее и быстрее, будто боялся опоздать. Вбежав во двор большого дома, мужчина увидел мальчика и девочку. Они сидели на скамейке и в альбоме, пристроившемся у них на коленях, сосредоточенно рисовали одну картинку на двоих. Человек остановился, настороженно замер, вгляделся в лицо мальчишки:

– Как он вырос! – подумал мужчина, а затем закричал охрипшим от волнения голосом. – Федька! Фёдор!

Фёдор поднял глаза, удивлённо посмотрел на кричащего человека:

– Папка! – выдохнул мальчишка. – Ты пришёл?!

– Прости меня, сынок! – тихо сказал отец, прижимая к себе Фёдора.

Потом они долго и шумно разговаривали. Фёдор и Мила рассказывали папе, как хорошо они дружат, как вместе ходят в секцию восточной борьбы, как разумно и с пользой проводят время.

– Федька, – осторожно спросил отец, – у меня через две недели отпуск, пойдём со мной в горы? Если мама отпустит…..

– Конечно, отпустит, – радостно закивала головой Мила. – У Фёдора отличная мама…

– А как же тот, другой твой новый сын? – тихо спросил Фёдор. – Ты его бросишь?

– Нет, малыш, – ответил отец. – Малый Федька ещё совсем кроха. Подрастёт, мы с тобой его тоже будем брать в горы. Идёт?

Мальчик кивнул.

– Молодцы, капёнки! Хорошо сделали своё дело! – глядя на счастливого папу и мальчика, подумало Облако. Подумало – подумало и растаяло. Над землёй сияло тихое, лазурно – голубое, безоблачное небо.

– Ну как тебе сказка? – спросила бабушка Васенку. – Понравилась?

– Да! – задумчиво ответила внучка – Попробую её всю передумать!

Девочка наморщила лоб и замерла.

– Знаешь, бабуль? – через некоторое время сказала Васюшка. – Хорошо, что они возьмут малого Фёдора с собой в горы, конечно, когда он подрастёт, правда?

– Правда! А почему?

– Как почему? – удивилась Васюшка – Тогда не будет капёнок горя, ведь малый Федька не будет плакать! На Облаке останется больше места для капёнок радости.

– Молодец! – похвалила бабушка внучку.

– Смотри, бабунь, – зазвенела Васюшка, – мы всю вишню доковыряли. Пойдём варенье с компотами варить. Завтра ты мне про другую капёнку расскажешь?

– А ты мне хохолки от крыжовника отщипывать поможешь? – хитро подмигнув, спросила Баба Молодушка

– Конечно! Мы что, завтра крыжовенное варенье варить будем? – удивилась Василиса.

– Обязательно будем, – кивнула бабушка. – Ягодки уже поспели, их надо собирать, а то осыпаются….

Утром следующего дня Васюшка встала рано-рано. Её приманил запах свежеиспечённых блинов с новым вишнёвым вареньем.

– Баба Молодая, ты где? – не обнаружив бабушку в кухне, закричала Василиса,.

Она обежала оба этажа их большого дома, но бабушки нигде не было. Выскочила на крылечко в сад, закричала ещё громче:

– Баба, ты где, баба?!

Из-за растрёпанного куста крыжовника сначала показалась красная бабушкина косынка, а потом улыбающееся лицо самой бабушки:

– Чего кричишь? – спросила бабушка, выходя из-за куста. – Я ягоду собираю, ведро уже собрала. Сейчас позавтракаем и будем обрывать хохолки.

– Бабушка, – зазвенела Васюшка. – Мы вчера с мамой на ночь вместо сказки сочинили про наше варенье песню. Хочешь послушать?

Не дожидаясь ответа бабушки, девочка запела:

– Ай, какое хорошее варенье у вас с мамой получилось, – засмеялась бабушка. – У нас с тобой будет не хуже.

После завтрака Васюшка нетерпеливо заёрзала на скамеечке возле ведра с крыжовником:

– Баба, ну давай рассказывай про капёнки!

– Так про которую капёнку ты хочешь услышать сейчас? – спросила бабушка, присаживаясь рядом.

– Давай про весёлую, про капёнку счастья! – засмеялась Васюшка своим колокольчиковым смехом.

– Про счастье, так про счастье, – согласилась баба Молодушка и начала свой рассказ:

Клоун Иван Ильич подкинул вверх зонтик и тот, перевернувшись в воздухе три раза раскрылся, показав яркий, похожий на цветок подсолнуха купол. Купол, слегка покачиваясь, плавно опускался на арену, прямо в то место, где стоял клоун. Едва ручка зонтика коснулась развёрнутой ладони Ивана Ильича, как тотчас же произошло следующее превращение: зонтик стал огромным букетом жёлтых одуванчиков. Зрители в зале были в полном восторге! Но и это было ещё не всё. Жёлтые цветы отцветали на глазах у изумлённых детишек и их родителей, превращаясь в белые воздушные шарики. Шарики, отделялись от букета, плыли по воздуху всё выше и выше, направляясь прямо к куполу цирка. Они переливались в лучах цирковых прожекторов разноцветьем и тихонько позвякивали нежнейшим хрустальным звоном. В зале бушевали аплодисменты!

Так всегда заканчивалось выступление солнечного клоуна Ивана Ильича, которого в цирке звали Одуванчиком. Во всех цирковых афишах так и было написано: всю программу на арене солнечный клоун Одуванчик со своим бессменным другом белым клоуном Плаксой.

– Ну вот, Плакса, – улыбнулся во весь рот Одуванчик, – сегодня я слышу свои последние аплодисменты. Последние не в этот час, не в этот день, и даже не в этом месяце… Просто последние, Плакса!

Лицо Ивана Ильича сияло счастливой улыбкой, а из глаз бежали грустные слёзы. Они промыли две розовые бороздки на загримированном белой краской лице солнечного клоуна Одуванчика.

Грустные слёзы, тотчас же превратились в грустные капёнки Эхехе, которые через окошко в куполе цирка поспешили выскочить на ждавшее их Облако.

Шпрехшталмейстер3 вынес на арену огромную корзину цветов. За ним сюда же выбежали все участники программы – тоже с букетами и подарками:

– Сегодня мы провожаем на заслуженный отдых нашего клоуна, – грустно сказал распорядитель представления, – нашего Одуванчика, нашего Ивана Ильича…. Скажи, Ильич, слово на прощанье….

Одуванчик взял из рук шпрехшталмейстера микрофон и, улыбаясь, заговорил:

Ильич понизил голос и еле слышно закончил: