Солдатская награда - Страница 66

изгородью, моя ночная рубашка зацепилась, а он и говорит: "Сними ее!" Я и сняла. Мы ее запрятали в кусты и побежали дальше.

Вода была такая спокойная, лунная, не скажешь, где вода, где луна. Мы поплавали немного, потам Дональд свою одежду тоже запрятал в кусты, и мы побежали на горку. И кругом было так красиво, трава под ногами такая ласковая, и вдруг Дональд побежал вперед, а я позади осталась. Я-то его всегда могу догнать, когда захочу, только в ту ночь мне бегать не хотелось, и я села на землю. Вижу, он бежит на гору, весь блестит под луной, а потом вниз побежал, к ручью.

А я легла на землю. Лежу, ничего не вижу, только небо. Не знаю, сколько я так пролежала, только вдруг надо мной, на небе, - его голова. Смотрю, он опять весь мокрый, и лунный свет бежит по его мокрым плечам, по рукам, а он все смотрит на меня. Глаз я его не вижу, только чувствую, будто они меня трогают. Бывало, он на тебя посмотрит, и ты словно птицей становишься: вот-вот взлетишь высоко над землей. Слышу, как он задыхается от бега, чувствую: у меня внутри тоже что-то задыхается. И боязно мне и не боязно. Будто все на свете умерло, только мы остались. И тут он говорит: "Эмми! Эмми!" И голос у него какой-то такой... А потом... А потом...

- А потом он тебя обнял...

Эмми вдруг отвернулась, и гостья крепко прижала ее к себе.

- А теперь он и не узнает меня, и не узнает! - простонала Эмми.

Миссис Пауэрс обняла ее еще крепче, и наконец Эмми подняла голову, отвела волосы с лица.

- А потом? - подсказала миссис Пауэрс.

- А после мы лежали рядом, обнявшись, и мне было так хорошо, так спокойно, и подошли коровы, посмотрели на нас и отошли. И я чувствовала, как его рука медленно так гладит меня по плечу, вниз, вниз, а потом опять вверх, медленно-медленно. И мы ничего не говорили, только его рука все гладит меня, гладит, так тихонько, спокойно. И тут я заснула.

Просыпаюсь - уже рассвело. А я лежу скорчившись: холодно, сыро, а его нет. Но я знала: он непременно вернется. И вернулся - принес черники. Мы поели, посмотрели, как на востоке светлеет. А когда мы съели все ягоды, я опять чувствую: трава подо мной мокрая, холодная, а над его головой - небо желтое, зябкое.

Потом мы вернулись к запруде, он оделся, вытащили мы мою ночную рубашку, я ее тоже надела. Уже совсем посветлело, и он хотел идти со мной до самого моего дома, но я не позволила: мне было все равно, что со мной случится. Вошла я в калитку - а отец стоит на крыльце... - Она замолчала. Видно, рассказ пришел к концу. Она дышала ровно, как ребенок, прильнув к плечу гостьи.

- Что же дальше, Эмми? - спросила та.

- Ну подошла я к крыльцу и остановилась, а он говорит: "Ты где была?" А я говорю: "Не твое дело!". А он говорит: "Ах ты, шлюха, я тебя до смерти изобью!" А я говорю: "Попробуй, тронь!" Но он меня не тронул. Дотронься он только до меня, я бы, наверно, его убила. Он пошел в дом, и я пошла, оделась, связала вещи в узелок и ушла. Так с тех пор и не возвращалась.

- Что же ты делала?Оригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com