Солдатская награда - Страница 142

- истерически бормотала она.

- Нет, можете. Ничего. Пойдем.

Миссис Сондерс, прямая, напыщенная, с воинственным видом сидела в кресле, и они из-за двери услышали, как она сказала:

- Разрешите спросить, какое отношение имеет эта... эта женщина?

Ее муж жевал сигару. Свет, падая на лицо ректора, лежал на нем, словно серая, выветренная маска. Сесили бросилась к нему.

- Дядя Джо! - крикнула она.

- Сесили! - резко сказала мать. - Как ты смеешь являться в таком виде?

Ректор встал, огромный, черный, обнял девушку.

- Дядя Джо! - повторила она, прижимаясь к нему.

- Ну, Роберт... - начала было миссис Сондерс, но ректор перебил ее.

- Сесили! - сказал он, подымая ее голову. Но она отвернулась и спрятала лицо у него на груди.

- Роберт! - сказала миссис Сондерс.

Ректор ровным, серым голосом сказал:

- Сесили, мы все обсудили... сообща... и мы думаем... твои родители...

Она встрепенулась, вся на виду, в этом бессмысленном халатике.

- Папочка! - крикнула она, в испуге глядя на отца.

Он опустил глаза, медленно крутя в руках сигару. Ректор продолжал:

- Мы думаем, что ты только... что тебе... Говорят, что Дональд скоро умрет, Сесили, - докончил он.

Гибкая, как тростинка, она откинулась назад в его руках, вглядываясь в его лицо испуганно, пристально

- Ах, дядя Джо! Неужели и вы меня предали? - в отчаянии крикнула она.

9

Всю неделю Джордж Фарр ходил совершенно пьяный. Его приятель, приказчик из кафе, думал, что тот сойдет с ума. Джордж стал местной достопримечательностью, знаменитостью: даже городские пьяницы уважали его, звали по имени и клялись ему в неизменной верности.

В промежутках между взрывами пьяного буйства, пьяной тоски или веселья его охватывало страшное отчаяние, и он метался в блаженной муке, словно зверь в клетке, в медленной смертельной пытке: неуемная, тупая боль. Но, как правило, он ухитрялся всегда быть пьяным. Узкое ее тело, нагое, нежно расступается... "Выпьем, что ли... Я вас убью, не смейте к ней приставать!.. Девочка моя, единственная... Тонкое тело... Давай выпьем... О господи, господи, господи... нежно расступается... для другого... Ну, выпьем. Какого черта! Плевать мне. О господи, господи, господи..."

И хотя "порядочные" люди с ним на улице не разговаривали, но он как бы находился под защитой случайных знакомых и друзей, белых и черных, как это водится в маленьких городках, особенно среди "низшего" сословия.

Он сидел, глядя остекленелыми глазами на покрытый клеенкой стол, среди запахов жареного, в шуме и гаме.

"Кле-э-вер цве-э-те-о-от... а-ах, кле-э-ве-эр цве-э-те-от", - пел кто-то страшным, гнусавым голосом, и мелодия равномерно прерывалась тикающим, монотонным звуком, похожим на часовой завод бомбы, примерно так: "Кле-э(тик)-ве-эр(тик)... цве-э-(тик)-те-о-от(тик)".

Рядом с ним сидели два его новых дружка, ссорились, плевались, пожимали руки и плакали под бесконечный треск сломанной граммофонной пластинки.

"Кле-э-вер цве-э-те-о-от", - повторялОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com