Солдатская награда - Страница 119

оли. Взгляни зверю в глаза - и он, то есть она, уже ваша. Наверно, потому вам и не приходится зря тратить ваше драгоценное время, волноваться.

Глаза Джонса смотрели спокойно, испытующе, откровенно бесстыжие, как у козла.

- Значит, не верите, что это возможно? - спросил он.

Она чуть заметно, нервно передернула плечами, и ее безвольная рука, лежавшая между ними, снова стала похожей на цветок, снова стала как бы воплощением ее тела, символом легкого бесплотного вожделения. Ее ладонь словно растаяла в его руке, без воли, без движения, не проснувшись от его пожатия; все ее тело спало, мягко охваченное легким платьем. Эти длинные ноги, они не просто для ходьбы - в них завершенный, обдуманный ритм, доведенный до энной степени: устремленность, движение вперед; тело, созданное для того, чтобы стать мечтой человека. Тополек, ветреный и гибкий, пробует позу за позой, жест за жестом - "как девушка, что платья примеряет, растерянно и радостно". Невидимое в сумерках лицо в ореоле света, тело, непохожее на тело, примявшее складки платья, выдуманного во сне. Не для материнства, даже не для любви: только для глаза, только для созерцания. "Бесполая бесплотность", - подумал он, чувствуя тоненькие косточки ее пальцев, острое напряжение, спящее в ней.

- Боюсь, что если бы обнять вас по-настоящему, крепко, вы прошли бы

сквозь меня, как призрак, - сказал он, осторожно обвивая ее рукой.

- Тише! - сказал он. - Вы все напортите!

Он только чуть коснулся губами ее лица, и она с удивительным тактом вытерпела это прикосновение. Кожа у нее была ни теплая, ни холодная, и вся она, утонувшая в объятиях дивана, казалась бестелесной, словно пустое, смятое платье. Он не хотел слышать ее дыхание, так же, как не хотел ощущать живое существо в своих объятиях. Нет, это не статуэтка слоновой кости: в той была бы плотность, жесткость, и не животное, которое ест, переваривает пищу, - это влечение сердца, очищенное, лишенное плоти. "Тише! - сказал он себе, как сказал ей. - Иначе все пропадет".

И трубы в его крови, симфония жизни, замерли, стихли. Золотой песок в часах, опрокинутых полднем, бежал сквозь узкое горлышко времени в стеклянную чашу ночи и, опрокинутый снова, тек назад. Джонс чувствовал, как темный песок времени медленно уносит его жизнь.

- Тише, - сказал он, - не надо, иначе все пропадет.

Ее кровь успокоилась, словно стража, что улеглась у самых крепостных стен, с оружием в руках, в ожидании тревоги, чтобы сразу встать на защиту; так они и сидели, недвижно, обнявшись в сумеречном полусвете комнаты, и Джонс, толстый Мирандола в целомудренной, платонической околдованности, сентиментально-религиозный служка в толстом спортивном облачении, создавал из неверного, нестойкого куска глины образ древней бессмертной страсти, лепил Пресвятую Деву из папье-маше, а Сесили Сондерс, недоумевая - что же, наконец, он слышал? - сидела в решимости и страхе. "Ну что это за мужчина?" - настороженно думала она, и ей хотелось, чтобы Джордж оказался тут, положил конецОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com