Солдат и пёс. Книга 1 - Страница 12

– Рядовой Сергеев?

– Я!

– Товарищ начальник!.. – вновь загундел задержанный, – я ж говорю… случайно, я не хотел! Ну, вдатый был, дурак дураком, котелок же не варит ни хрена, туман! Ну и поперся…

– Павел Сергеевич, – повернулся командир к стоящему рядом дежурному по части, капитану. – Забери этого гуся, чтобы он мне жить не мешал. И без того забот выше крыши… А он во мне лютого зверя пробуждает. И вам от этого будет худо, и сам я не хочу. Пусть сгинет с глаз моих!

– Грищук, Зинкевич! – велел капитан сержантам. – Давайте этого обормота в дежурку.

Зинкевич быстро передал Рекса Табачникову, схватил «обормота» за левую руку, Грищук за правую – и поволокли на КПП.

– Това-арищ полковник!.. – в последний раз взвыл нарушитель, но полковник лишь с брезгливой миной махнул рукой – долой с глаз!

Трое скрылись в здании, а полковник негромко приказал:

– Рядовой Сергеев, ко мне.

– Есть! – внятно ответил я и велел Грому:

– Рядом.

Насколько позволял поводок, я включил строевой шаг, отпечатал им метров пять, сказал Грому:

– Сидеть! – и отрапортовал по всем правилам.

Полковник помолчал, изучающе глядя на меня.

– Так значит, это вы, – он указал кивком головы на послушно сидящего пса, – отличились?

– Так точно! Но не только. Весь состав группы действовал грамотно.

Полковник чуть прищурился. Подумал. Спросил:

– Твое мнение?

Конечно, он так кратко сформулировал вопрос, чтобы меня проверить. Поставить… ну, не в трудное положение, но задать задачу. Как я отвечу?..

И я ответил:

– Врет задержанный. Он не был пьян. На запах алкоголя мы его проверили. Не пахнет. И разрез в ограждении сделан заранее. Явно каким-то слесарным инструментом. Сегодня он, то есть, нарушитель, проник уже в готовую дыру. И рабочую рукавицу обронил… Вот она, кстати, – я похлопал себя по подсумку. – По ней собаки-то и взяли след. Короче говоря, преступный замысел он спланировал и подготовил заранее. Но осуществить не смог благодаря бдительности личного состава части.

Произнося доклад, я видел, как меняется лицо командира. Во взгляде, в мелких черточках мимики я угадал живой интерес к рядовому солдату, умеющему так связно и толково излагать мысли.

– Сообщники? – вновь отличился лаконизмом полковник.

– Вряд ли, – ответил я уже куда свободнее. – С собаками бы мы их обнаружили. Да и часовой бы нескольких человек уж точно бы заметил! А он сначала не был уверен: почудилось, не почудилось… Была бы группа, не почудилось бы. И…

Тут я прервался. Умышленно, разумеется.

– И? – вцепился полковник в обрывок фразы.

– Ну… это уже мои домыслы.

– «Война и мир» тоже домысел. Даже вымысел. А толк есть. Давай свои домыслы.

– Слушаюсь!.. Вообще говоря, он производит впечатление просто мелкого воришки. Не диверсант. Даже не рецидивист какой-нибудь. Скорее всего, пробрался, чтобы украсть что-нибудь, что в хозяйстве пригодится. Такого же добра на территории наверняка много!.. Да, он представился как Николай Шубин. Думаю, это несложно проверить.

Полковник выслушал все с неким затаенным интересом. Я угадал, что соображения ему понравились. То есть, он увидел в них здравый смысл. Вполне возможно, мои умозаключения в чем-то совпали с его собственными.

Он повернулся к капитану:

– Николай Шубин… Тебе такая фамилия не попадалась в книгах учета? Среди гражданских служащих, которые когда-то тут работали?

– Нет, товарищ полковник, – твердо ответил капитан. – Не встречалась такая.

Полковник вновь обратился ко мне. И вроде бы в его глазах мелькнуло одобрение. Но точно сказать не могу. Просто не успел разобрать.

Из-за угла объемистого двухэтажного здания – как я понял, это и штаб, и вообще все службы управления частью – выкатил, завывая мотором, УАЗ-469 с включенными фарами. Лихо, с молодецким виражом подлетел к КПП. Отчетливо скрипнул ручник.

Не глуша мотор, из машины выскочил…

Ого! Из машины выскочил знакомый мне рядовой Гладков. На сей раз с формой у него был полный порядок. Ии ремень, и воротничок, и крючок – все на месте. И узенькая полоска подшивы поверх воротничка казалась белоснежной. И вообще весь вид его был щегольской, удалой и придурковатый – как полагается командирскому шоферу.

Так вот вы кто, рядовой Гладков! Водитель командира части. Теперь понятно, почему такой борзый.

– Товарищ полковник! – с умеренной аффектацией откозырял он. – Транспортное средство в исправном состоянии, к выезду готово!

– Отгони туда, – показал командир. – Заглуши, ключи мне. И свободен. Сам поеду.

– Есть! – Гладков кинулся выполнять.

Тут послышался шум мотора снаружи, за воротами метнулся свет фар. Явно какая-то машина подъехала к КПП.

Шеф заторопился.

– Павел Сергеевич! – почти по-дружески обратился он к капитану, – всех запиши поименно, кто участвовал в задержании. Список мне к утреннему разводу.

– Есть…

Из здания КПП выскочил смуглый черноволосый боец:

– А таварыщ палковнык! А там штатский пришел…

– Знаю, – резко оборвал командир и поспешил в здание.

Капитан вынул из планшета карандаш, блокнот, стал записывать всех нас. А я, конечно, не преминул взглянуть в освещенное окно КПП.

И верно, увидел двух штатских. Один приземистый, плотный, постарше. Второй высокий, статный, молодой. Такие аккуратные, в строгих темных плащах, светлых рубашках, галстуках… Джентльмены, елки-палки!

Они по-свойски поздоровались с командиром, все трое заговорили оживленно, как давние знакомые. Я четко отвечал на вопросы капитана, а сам стремительно думал.

– Ну все, – заключил тот, захлопывая блокнот. – Отбой тревоги, всем спать!

– Я снаряжение проверю, – сказал я, присел, делая вид, что поправляю ошейник, вернее, карабин, соединяющий ошейник и поводок. И успел увидать, как солдаты сопроводили нарушителя, который опять клялся, божился, стучал себя в грудь, махал руками… На штатских это не произвело ни малейшего впечатления. Они умело, то есть цепко и как бы без всяких усилий схватили его за рукава и вытянули задержанного так легко, словно не человек, хоть и щуплый, а так, нечто незначительное. Я услышал, как захрустели шаги по ту сторону забора, причитающий голос:

– Ребят, да я не хотел, я случайно залез… – все нес он свою плачевную пургу, а в ответ ничего. Потом щелкнули дверцы, хлопнули, голос оборвался. Мотор гулко взревел, свет фар описал сложную фигуру, и машина понеслась прочь.

– Ну, Сергеев? – недовольно спросил дежурный. – Долго возишься!

– Все, товарищ капитан, – я выпрямился, проверочно дернул поводок.

Из КПП вышел командир.

– Я поехал, – сказал он. – Ворота откройте… Сергеев!

– Я, товарищ полковник! – я вытянулся.

Он будто бы запнулся.

– Ладно, – ответил так, словно отвечал не мне, а себе. – Потом. Свободен, иди!

И я пошел. То есть мы – с Громом. Он вел себя очень спокойно, сдержанно, без лишнего любопытства поглядывал по сторонам. Мы шагали, чуть приотстав от Зинкевича с Табачниковым, но Гена вскоре оглянулся:

– Борь!

– Иду, иду.

– Ну как тебе наши дела?

– Не скучно, – я улыбнулся. – И часто здесь так?

– Да не то, чтобы… Но напрягают, дергают по любому поводу. Как, скажи, золото мы тут охраняем! Ну, конечно, можно понять, база центрального подчинения! Из Москвы начальство приезжает, из Министерства, из Генштаба…

Здесь Геннадий увлекся, пошел рассказывать о том, что несмотря на статус части, личного состава вечно не хватает, отрабатывать приходится за двоих… Трудно, да. Напряженка. Так и служим!

Я, понятно, не упустил случая расспросить о руководстве части. Выяснил, что командира, полковника, зовут Романов Евгений Павлович, начштаба Демина – Георгий Михайлович. Замполит – подполковник Синяков Анатолий Александрович. Всего офицеров двенадцать, прапорщиков немногим побольше. Сам Геннадий Зинкевич попал сюда сразу после учебки, почти полтора года. Теперь «дед», ждет приказа.