Социологический ежегодник 2012 - Страница 13

Следует особо подчеркнуть проблему «усталости» производительных сил, т.е. самого местного населения, отсутствия мотивации к переменам убогой, лишенной перспектив жизни. Термин сопромата «усталость металла» вполне подходит для характеристики апатии и аномии социальной жизни на селе. Налицо массовая утрата мотивации к труду, отсутствие задающих перспективу долгосрочных мотивов, сведение жизни к одному дню: «Выпил, день прошел, ну и ладно». В психологической науке существует понятие «выученная беспомощность», когда в результате длительной болезни или гиперопеки матери у ребенка редуцируются воля и самостоятельность. Государство, выступавшее на протяжении целого века не доброй матерью, а, скорее, злой мачехой (в отношении любой предпринимательской деятельности и просто самостоятельности), сформировало у сельского населения установку «выученной беспомощности», неспособности к постановке задач, требующих собственной активности. Социально более активная часть населения была раскулачена и репрессирована, погибла в Отечественную войну, сменила местожительство и социальный статус колхозника на статус городского рабочего или военнослужащего. Качества сельского жителя (соборность, образование, здоровье, желание иметь семью), массовая психология населения (включающая трудовую мораль) и даже генофонд подверглись деградации. Колхозная уравниловка и поощряемая советской идеологией «общинная ментальность», когда человек, хоть чем-то отличающийся от общей серой массы, вызывает настороженность, в новых экономических условиях выливается в неприязнь большей части местного населения к более или менее успешным фермерам, трудовым мигрантам, инородцам. Так что помимо экономических проблем возрождения села существуют и социально-психологические аспекты возрождения менталитета сельского труженика, имеющего высокую трудовую мотивацию, лояльного к экономическим успехам других и толерантного к приезжим и людям другой национальности.

В рамках концепции клеточной глобализации Н.Е. Покровского сформулирован разделяемый нами тезис о том, что в современной России возникают формы смешанных сельско-городских сообществ, формирующие новый социальный уклад и дающие перспективу развития деревни. В данной концепции акцент делается на локальных, точечных сферах возрождения экономики в сельской местности, на переносе предпринимательской городской активности на деревенскую почву. Можно полагать, что и для возрождения крестьянской этики и трудовой мотивации возможен «перенос» в село городской ментальности, ее внедрение в духовный мир сельского жителя. Н.Е. Покровский сдержанно-иронично описывает нравы уездного города Мантурово, воскресные дефиле местных невест. Разодетые по моде, юные девы в сопровождении мамаш шествуют по центральным аллеям местного базара, как кинозвезды по ковровой дорожке. Страстное желание быть не хуже других, жить так же, как живут в Москве, Париже или Нью-Йорке, – вот один из резервов формирования местной мотивации достижения. На наш взгляд, для создания эмоционального климата, соответствующего современной цивилизации, для «пробуждения от духовной спячки», способствующих экономическому прогрессу не в меньшей мере, чем создание элементов экономической глобализации, важны «клеточки» глобализации культурной: социальные, культурные институты, задающие смыслы существования местным жителям. Это театры, клубы самодеятельного творчества, пединституты и институты культуры, выпускники и, главным образом, выпускницы которых могли бы сеять разумное и вечное, улучшая эмоциональный климат провинции. Другим каналом клеточной глобализации культуры выступает прогрессивное развитие средств массовой коммуникации и Интернета. Прогресс в области телекоммуникации и ее удешевление в принципе позволяют распространить местное телевещание на пригороды и сельскую местность, включив в орбиту интересов ее обитателей социальные новости и культурные программы, созданные на локальном материале.

Другим, более традиционным каналом производства духовной жизни являются местные монастыри и церкви. В насыщенных монастырями Владимирской, Ярославской, Калужской, Костромской областях можно наблюдать возникновение вокруг них «клеточек» культурной глобализации; значительная часть местного населения и молодежи участвует в церковной жизни, добровольно работает трудниками в монастырях. Монастыри создают своеобразную экономику, включающую, помимо собственно натурального хозяйства, ориентированного на нужды обители, гостиничную экономику обслуживания паломников, кустарное производство религиозной продукции и сувениров. Но главное – это то, что монастыри и их деятельность дают местному населению смысл существования, отторгают его от всеобщего пьянства, пропагандируют христианские ценности.

Первое, что бросается в глаза в Угорах, – это огромная полуразрушенная церковь, которая сейчас восстанавливается на деньги районной администрации и епархии строителями – мигрантами с юга. Почему не своими, ведь в селах безработица? Ответ представителя сельсовета был прост: «Не хотят и не умеют». Образ развалившейся церкви может выступать символом духовной деградации села, но возрождение конкретной церкви в Угорах может стать и началом возрождения конкретного села в Костромской области. Общая тенденция возрождения духовной жизни, в свою очередь, может стать вкладом в возрождение Русского Севера.

Гендерное поведение и связанная с ним система социальных и индивидуальных норм и запретов представляют собой одну из важнейших сфер любой культуры в любом обществе. Неудивительно, что любая религия стремится влиять на гендерное поведение через систему заповедей, предписаний, посланий и т.д., указывающих на то, что позволительно / непозволительно делать внимательному сыну и храброму брату, достойному мужу и отцу семейства, скромной дочери, ласковой сестре, праведной жене и заботливой матери [1; 2; 5; 11; 15; 29; 30; 31; 32; 35; 38; 43].

Другой аспект, определяющий необходимость исследования гендерных стереотипов, связан с растущей потребностью анализа религиозной ментальности. Проблемы духовности, веры, описания картины мира верующего человека привлекают внимание многих современных российских и зарубежных психологов [3; 4; 6; 7; 8; 9; 13; 20; 25; 33; 34; 36; 37; 41; 42; 44]. Актуальной является задача анализа стереотипов поведения верующих, их автостереотипов и связанных с ними социальных установок, регулирующихся на ментальном уровне общественного сознания.

Гипотезой нашего исследования, проводившегося в 2010 г., было предположение о том, что категориальная структура верующих в семейно-бытовой и морально-нравственных сферах отличается от соответствующих установок неверующих. Согласно постулату Дж. Келли [10], поведение человека реализуется в рамках тех конструктов, в которых антиципируются события. Близкую мысль о единстве сознания и деятельности высказывали С.Л. Рубинштейн [28] и А.Н. Леонтьев [12]. Можно полагать, что как сознание, так и поведение верующей и неверующей молодежи будут различаться. Вера, внутренний диалог с Богом, сами Таинства стимулируют к рефлексии, и эта специфика должна проявляться в структуре обыденного сознания и бытового поведения.

Цель исследования состояла в выявлении стереотипов женского поведения среди религиозных и нерелигиозных девушек на основе сопоставления имеющихся черт сходства и различия. В качестве диагностического инструмента использовалась разработанная В.Ф. Петренко [23] психосемантическая методика множественных идентификаций. Эта методика хорошо зарекомендовала себя в различных кросскультурных сопоставительных исследованиях женских стереотипов россиянок, американок, азербайджанок, казашек, кореянок [18; 21; 24]. В рамках данной методики описание образа я сама и образов значимых других (моя мать, мой идеал, идеал с точки зрения описания поведения в обществе, типичная девушка, девушка будущего и т.п.) осуществляется через предлагаемые обстоятельства.

Для проведения исследования была составлена опросная матрица, включающая 13 ролевых позиций: рефлексивная – я сама; две позиции, имеющие положительную коннотацию, – мой идеал молодой девушки и идеал девушки с точки зрения общества; отрицательно коннотирующий образ девушки, на которую я ни за что не хотела бы походить, а также такие роли, как глубоко верующая девушка, девушка из гламурного журнала, молодая бизнес-леди, девушка, мечтающая посвятить себя семье и детям, и девушка, мечтающая посвятить себя искусству или науке.