Социологический ежегодник 2010 - Страница 22
Термин «социализм» является давним. Его изобретение приписывают французу Пьеру Леру и социалистам-утопистам Р. Оуэну, А. Сен-Симону, Ш. Фурье. С термином «капитализм» дело обстоит иначе.
Классик буржуазной политической экономии Адам Смит не знал слова «капитализм». Он открыл трудовую теорию стоимости и показал значимость рынка. Это не мешало ему сравнивать рынки Китая (обширные, человекоемкие, возникавшие на базе производства, осуществлявшегося дешевой рабочей силой) и Англии (небольшие, не обладавшие китайскими преимуществами и потому требовавшие производства с привлечением техники). Маркс написал «Капитал» и дал исторический очерк буржуазного общества, не применяя термина «капитализм», который появился в начале XX в. в работе В. Зомбарта «Современный капитализм». Как утверждает внимательный исследователь немецкой социологии Р.П. Шпакова, «именно Зомбарт повлиял на обращение Макса Вебера к проблемам специфики современного западноевропейского капитализма, а не наоборот, и для Вебера этот вариант капитализма стал основной исследовательской темой. Даже само понятие “капитализм” принадлежит Зомбарту, и в этом признании солидарны ведущие экономисты и социологи. Понятие “капиталистический дух” впервые употребил он (в 1902 году), а не Вебер» (15, с. 115).
Понятия, которых не существовало при изучении явлений, которым они соответствовали, могут не возникнуть и при других исторических обстоятельствах. Многообразные конвергентные формы современного хозяйствования, еще не вполне зрелые, сегодня могут не иметь названия, которое им будет найдено потом. Известный ученый Дж. Арриги детально исследует генуэзский, голландский, британский и американский циклы накопления капитала. При этом американский цикл рассматривается как «матрица нашего времени». Закономерности генезиса капитализма заставляют Арриги задаться вопросом: «Сможет ли капитализм пережить успех?». К такой постановке вопроса исследователя побудили невнятные ожидания И. Валлерстайна, связанные с возможностью повлиять на развитие после бифуркации обществ в ходе системного кризиса, угрожающего жизни капитализма, а также пессимизм Й. Шумпетера с его противоречивым тезисом (капитализм не погибнет от экономического краха – успех капитализма создает условия, подрывающие его основания, при которых он не может выжить).
Первый прогноз. Ответ Арриги заключается в следующем: общество может погибнуть по множеству причин, и вместе с ним погибнет капитализм. Но при отсутствии социальных катастроф, «капитализм… отомрет вместе с государственной властью, которая позволила ему добиться богатства в современную эпоху, а базовый слой рыночной экономики вернется к некоему анархическому порядку» (1, с. 447). Здесь вновь открывается феодальная перспектива.
Второй прогноз. Но имеются и другие ходы. Капитализм может вернуться к национальным социал-демократиям, если остановится глобализация. Первую гобализацию 1885–1914 гг. трагически оборвала Первая мировая война. У второй глобализации накопилось много проблем, которые могут ее приостановить либо усилить в ней социальное и этическое начала.
Третий прогноз. Арриги обратился к наследию Адама Смита не только в связи с отношением последнего к Китаю, но и для осмысления того, что происходит сегодня в прежде периферийных экономических зонах. Арриги работал в Африке, изучал периферийные и полупериферийные зоны капитализма. Адам Смит показал, что Китай долго обладал преимуществами по сравнению с Европой. Он верил, что Китай поднимется вновь. Отношение Смита к Китаю создает предпосылки для понимания того, что рынок не обязательно связан с капитализмом. Эта идея особенно вдохновляет Арриги. В то время как экономисты Запада и не-Запада спорят о том, что представляет собой рыночная экономика Китая – строящийся социализм или капитализм, спрятавшийся за политическую систему коммунизма, – Арриги думает иначе. Если Китай и не построит социализм, утверждает исследователь, это не будет означать, что он построил капитализм; но верно и обратное: если не будет построен капитализм, этот факт не станет свидетельством того, что в стране построен социализм. Ар-риги, пожалуй, стал первым, кто, характеризуя сегодня реальную ситуацию, четко сформулировал тезис о преходящем характере этих привычных категорий, а также о том, что методологически экономической теории придется учиться мыслить экономику вне этих привычных рамок. Такой вывод помог ему сделать Адам Смит.
Контекстуализм, возникающий сегодня в условиях глобализации как следствие смены догоняющей модели модернизации многообразием моделей, соединение аналитического и мировоззренческого подходов и признание возможностей некапиталистического рынка (не тождественного социалистическому рынку) составляют каркас нового видения мира.
При отказе от привычных категорий спор о том, «пес это или кот» (З. Бауман описывает упражнение, которое давали в его студенческие годы: на экране был пес, трансформировавшийся в кота, и предложено было уловить, когда произойдет эта перемена), «капитализм или социализм», может оказаться исчерпанным. Сыграв свою огромную роль в созидании адекватной онтологии, понятия «капитализм» и «социализм» могут сегодня оказаться изжившим себя инструментом конструирования реальности. Не лукавя, мы не можем утверждать однозначно, существует ли в Китае капитализм или социализм. В первой в текущем телесезоне передаче «Что делать?», в которой участвуют известные ученые, ведущий В.Т. Третьяков заметил: «Никто еще не сказал, что мы строим в России – капитализм или социализм».
Всегда существуют когнитивные социальные технологии, адекватные до определенной степени и для определенных целей. Понятием «класс» и игнорированием понятия «нация» К. Маркс ориентировал на классовую борьбу. Понятие «нация» в работах других исследователей способствовало национальным движениям и национальному самоутверждению. Определение среднего класса на основе достатка вело к примирению классов и, одновременно, к росту консюмеризма. Ограничение понятия «средний класс» культурной общностью в трудах современных английских социологов открывает новые перспективы для интеллектуального развития.
Без «капитализма» и «социализма» мы должны будем решать огромные проблемы, грозно вставшие на пути человечества, и только после этого (а не сейчас!) модернизацию можно будет рассматривать как повседневное желание улучшений.
1. Арриги Дж. Адам Смит в Пекине: Что получил в наследство XXI век. – М.: Институт общественного проектирования, 2009. – С. 447.
2. Валлерстайн И. Исторический капитализм. Капиталистическая цивилизация. – М.: Товарищество научных изданий КМК, 2008. – С. 175.
3. Культура имеет значение: Каким образом ценности способствуют общественному прогрессу / Под ред. Л. Харрисона и С. Хантингтона. – М.: Московская школа политических исследований, 2002. – 315 с.
4. Мир 2020: Доклад Национального совета по разведке США // Сообщение. – М., 2005. – № 6–7. – С. 1–5.
5. Лапкин В.В. Дилеммы и казусы модернизации в начале XXI века // Модернизация: Авторитаризм и демократия. – М.: ИМЭМО, 2009. – С. 54.
6. Образы России в XXI веке: Модернизация и глобализация / Под ред. В.Г. Федотовой. – М.: ИФРАН, 2002. – 452 с.
7. Розэ А. Берлин: Капитализм под ударом: Большинство немцев и австрийцев не верят в рыночные механизмы // Российская газета. – М., 2010. – № 5265 (20 августа).
8. Россия XXI века: Образ желаемого завтра / Юргенс И., Гонтмахер Е., Масленников Н., Григорьев Л. – М.: Институт современного развития, 2009. – 66 с.
9. Ту Вэймин. Множественность модернизаций и последствия этого явления для Восточной Азии // Культура имеет значение: Каким образом ценности способствуют общественному прогрессу / Под ред. Л. Харрисона и С. Хантингтона. – М.: Московская школа политических исследований, 2002. – С. 236–250.
10. Уткин А.И. Энергетические ресурсы и геополитика // Полис. – М., 2010. – № 3. – С. 9–25.